Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер

существованию этого списка; все же ведут где-то учёт, чувак. На самом деле, его собственные сделки в верхней части города были записаны на компьютерном диске под названием «Happy Days»CXCV, который можно было открыть только с помощью пароля WW2, обозначавшего не Вторую мировую войнуCXCVI, а его инициалы и месяц его рождения — ему вдруг пришло в голову, что «Ведьмы и драконы» означало «Уодсворт и Доддс».

То, что он здесь рассматривал, было записью о покупках наркотиков, которые издатели книг совершили в Мексике за последние два года. И вдруг он понял, что имя «Эми» было спрятано в слове «Мексика», так же как «Тэсси» было спрятано в «Вест Сайде», — это были, по сути, первые две буквы того слова, переставленные местами, — и он начал гадать, сколько имён других девушек из папки «Ведьмы и драконы» было спрятано в более длинных словах, скрываясь там, так сказать, притаившись в темноте, чтобы кто-то умный, вроде Вигги, их нашёл.

Он открывал файл за файлом.

Когда, наконец, он дважды щёлкнул по файлу с именем «Диана», его глаза широко раскрылись.

Он читал все о «Даймондбеке» — месте, где он вёл дела, гетто в верхней части города, куда Джерри Хоскинс, он же Фрэнк Холт, приезжал с сотней килограмм первоклассного кокаина, купленного в Мексике.

«Даймондбек.»

Маленькая белая девчонка Диана, прячущаяся там, в самой чёрной из чёрных дыр.

Масштаб своего открытия заставил его внезапно захотеть в туалет.

Схватив «Кобри»CXCVII, лежавший на полу у его ног, он прошел по коридору к мужскому туалету в задней части офисного комплекса.

В этот самый момент «Вещие сёстры» и двое очень высоких и очень широкоплечих чернокожих мужчин входили в здание «Хедли-билдинг» через заднюю дверь, выходящую в переулок, на котором висели знаки «Парковка запрещена — пожарная полоса.» На этот раз Шерил и Тони — чьи настоящие имена были Анна и Мэри Джо — каждая несла пистолет с глушителем, прикреплённым к дулу.

Подобное оружие было и у чернокожих мужчин.

Вигги не слышал выстрелов, потому что на оружии были установлены глушители.

Он слышал только крики.

Крики исходили не от двух мексиканцев, которые погибли через несколько мгновений после того, как убийцы вошли в конференц-зал. Напротив, они исходили от Шармейн, секретарши, и Бетти Алвейс из отдела искусства. Карен Андерсен не кричала. Она научилась быть такой же хладнокровной и бесстрастной, как её босс и иногда любовник.

«Есть ещё один», — сказал Хэллоуэй.

К тому времени Вигги уже спустился по пожарной лестнице и выбрался из здания.

«Вещие сёстры» без зазрения совести раздели мексиканцев догола и завернули их в брезент. Их двое чернокожих сообщников спустили тела по пожарной лестнице, затащили их в кузов белого «Мерседес-Бенц ML320»CXCVIII и отвезли на свалку на Сэндс-Спит, недалеко от аэропорта. Хэллоуэй предполагал, что мексиканцев никогда не опознают и, соответственно, никто не будет по ним скучать.

Около половины пятого того же дня — как раз когда Карелла выходил из отдела — Анна и Мэри Джо отправились в «Даймондбек», чтобы найти Уолтера Виггинса. На этот раз им приказали убить его.

Карелла добрался до дома своей матери в Риверхеде чуть позже шести вечера. Он узнал машину своей сестры на подъездной дорожке перед домом и припарковался прямо за ней. Рождественская ёлка его матери светилась за окнами фасада дома. Тротуар к входной двери был покрыт слоем снега не менее тридцати сантиметров, и снег всё ещё падал. Он поднялся по низким плоским ступенькам, нажал кнопку на дверном косяке и услышал знакомый звонок, раздавшийся внутри дома. Он подождал. Падающие хлопья покрыли его волосы и плечи пальто. Он уже собирался позвонить ещё раз, когда дверь открылась.

«Привет», — сказала мать и обняла его. — «Тебе нужно носить шапку.»

«Я знаю», — ответил он. — «Ты мне говорила.»

«С тех пор, как тебе было шесть», — сказала она.

«С трёх», — поправил он.

«Зайди. Анджела уже здесь.»

«Я видел её машину.»

«Заходи.»

Он последовал за матерью в дом. Здесь он вырос. Именно это место он называл своим домом в детстве, в подростковом возрасте и в начале взрослой жизни. Дом. Теперь он казался ему странным, меньше по размеру, каким-то безрадостным. Он задался вопросом, не потому ли это, что его отец больше здесь не жил. Анджела сидела за большим обеденным столом и пила бокал красного вина. Ещё один бокал вина стоял на столе, прямо напротив неё. Он вспомнил, как они были детьми и прятались вместе под этим самым столом. Он вспомнил воскресные дни здесь, в доме родителей, игры в покер на центы, как он и Анджела прятались под обеденным столом. Он вспомнил, как однажды сестра расцарапала ему голову застёжкой от сумочки, которой она в гневе замахнулась на него. Сейчас он не мог вспомнить, что же так её разгневало. Что-то, что он сказал в шутку. В детстве он любил её до безумия. И до сих пор любил. Она поцеловала его в щёку в знак приветствия.

«Как дорожное движение?» — спросила она.

«Довольно плохо. Дороги становятся скользкими.»

«Стив, вина?» — спросила мать. — «Или чего-нибудь покрепче?»

«Да, немного вина», — ответил он. — «Спасибо.»

Он сидел рядом с Анджелой. За окном густо валил снег. Он жил совсем недалеко отсюда, но дороги уже заносило. Он начинал жалеть, что не поехал из участка прямо домой. Мать принесла ему бокал вина и села за стол напротив него и Анджелы. Все подняли бокалы.

«Salute», — сказала его мать по-итальянски.

«Cheers», — сказал Карелла по-английски.

«За здоровье», — сказала Анджела.

Они выпили.

«Итак», — сказала Анджела.

«Ну что ж», — сказала его мать.

Они обе улыбались.

Карелла посмотрел через стол на мать. Он повернулся, чтобы посмотреть на сестру.

«Что?» — спросил он.

«Мы будем выходить замуж вместе», — сказала Анджела.

«Двойная свадьба», — сказала его мать.

«Я и Генри, мама и...»

«Я не хочу этого слышать», — сказал Карелла.

Он уже стоял, удивлённый тем, что оказался на ногах, и гадая, когда он встал. Может, когда они оба начали улыбаться? Может, именно тогда чувство надвигающегося ужаса перекатилось из его сердца в горло?

«Сядь», — сказала его мать.

«Нет, мам. Прости, но...»

«Садись, Стив.»

«Нет. Я не хочу слышать о том, что ты выходишь замуж так скоро после...»

«Твой отец умер почти...»

«Я не хочу это слышать!» — крикнул Карелла и