Дом стыда - Лин Йоварт

Доктор замолчал, когда в дверь постучали. Секретарша принесла папку с историей болезни Стеллы и вернулась в приемную, тараща глаза от любопытства.

– Стелла подумала, что он, вероятно, тоже назвался фальшивым именем, – продолжил доктор Ланкастер после того, как дверь закрылась. – Первые две-три недели она боялась, что забеременела. Жуткая ситуация для медсестры из Хэрроуфорда, вы согласны? Поняв, что не беременна, она начала бояться, что подхватила гонорею или что-то в этом роде.

– И после приема вы больше с ней не встречались?

Доктор кивнул.

– Я попросил, чтобы она записалась у Тины на прием еще раз, и собирался опять принять ее без очереди в конце дня, чтобы ей было удобнее. Полагаю, она записалась. – Он указал на селектор. – Хотите, я попрошу Тину принести журнал записи на прием?

Элеонора кивнула.

Когда Тина принесла журнал и задержалась возле двери, доктор Ланкастер провел пальцем по странице, потом по другой и постучал ногтем по нужной строчке.

– Вот эта запись. Прием был назначен на четверг, в семнадцать тридцать.

– Я помню, как она записывалась на прием, – сообщила Тина, бросив быстрый взгляд на своего начальника. – Странная пациентка.

Элеонора взглянула на Тину с новой заинтересованностью.

– В каком смысле странная?

Желание Тины порассуждать о жертве убийства напомнило детективу миссис Уоттл.

– Она как будто радовалась, что придет еще раз.

Ланкастер кивнул.

– Я сказал, что статистические шансы подхватить гонорею или хламидии чрезвычайно малы и что в наше время оба заболевания, слава богу, легко поддаются лечению, так что на следующем приеме я либо сообщил бы ей хорошие новости, либо прописал бы курс антибиотиков. – Возвращая журнал записи на прием Тине, он приподнял брови. – Говорить «радовалась», пожалуй, преувеличение. Скорее почувствовала облегчение. – Он снова повернулся к секретарше. – Спасибо, Тина.

Когда та закрыла за собой дверь, Элеонора задала новый вопрос:

– Что показали анализы?

Врач открыл папку с историей болезни и посмотрел на первую страницу.

– Все чисто. – Он передал детективу заключение из лаборатории. – Негативная реакция на все известные возбудители венерических заболеваний.

Возвращая папку, Элеонора решила установить, что доктор знал о главной подозреваемой.

– Вы когда-нибудь слышали о пациентке по имени Мэрилин Поллард?

Джейн

1961 год

Я наклоняюсь вперед, хватаюсь за край странной кровати и кричу от боли. Сзади раздается скрип ключа в замке. У меня нет сил даже обернуться, краем глаза я вижу сестру Чэпмен и заведующую.

Они подходят к стойке. Заведующая берет оставленный медсестрой планшет с формуляром, показывает его мне и говорит:

– Подпиши, пока у меня не лопнуло терпение.

Я пытаюсь придать голосу силу, но он ломается.

– Не буду.

Сестра Чэпмен открывает шкаф и вынимает поднос с двумя маленькими пузырьками и какими-то еще предметами, которые я не успеваю разглядеть.

– Все равно подпишешь, – говорит заведующая. – Вся разница – когда.

– Не подпишу. Я хочу оставить ребенка себе.

Заведующая качает головой, словно говорит с непроходимой дурой.

– Твоя мать заявила, что не желает принимать у себя дома ни тебя, ни ребенка. Ни сейчас, ни потом. Ты собираешься растить своего выродка на улице? В канаве? Если у тебя сохранилась хоть капля порядочности, поступи как надо и подпиши. – Ее лицо искажает странная улыбка. – Или сейчас, или когда начнешь орать, словно тебя режут в аду. Мне все равно когда. Но ты подпишешь. Мы вернемся через пару часов.

* * *

Медсестра снова пришла. Я не знаю, как долго провела одна, крича, когда огненные ножи вонзались в спину, живот и мозг. Не знаю, долго ли я еще смогу терпеть пытку.

– Я же говорила, – произносит медсестра тем же равнодушным тоном. – Обезболивающее дадут, только если ты подпишешь документ.

Я трясу головой. Заставляю себя вообразить мистера Уайтхолла, держащего ребенка, как готовую взорваться бомбу, в то время как миссис Уайтхолл изрыгает самые гнусные ругательства, какие только может вспомнить, а Люси – о ней я совсем забыла – стоит, не шевелясь, с окаменевшим лицом. Кто из нас теперь «маленькая глупая подружка»?

Я жду перерыва в схватках, чтобы еще раз крикнуть: «Не подпишу!» Однако перерыв не наступает. Вместо него налетает новая волна… она вот-вот наложится на ту, что еще катится по моему телу.

Я цепляюсь за край кровати, закрываю глаза и вижу чету Элдриджей в их машине; они держат голубой сверток по имени Николас, ставший Брайаном. Мистер Элдридж крепче сжимает руль; он все еще не остыл от злости из-за того, что пришлось отдать лишних десять фунтов на похороны какой-то шалавы. Тут их маленький мир вдруг пронзает мой нутряной вопль, от него дрожат стекла машины, маленький Николас-Брайан начинает плакать, его родители, выпучив глаза, набрасываются друг на друга с упреками. Миссис Элдридж слегка дрожит, прижимает к груди Николаса-Брайана, а мистер Элдридж жмет на газ, чтобы побыстрее уехать из Хэрроуфорда с его бешеными шмарами.

* * *

Новая волна боли. Накладывается на первую, потом на вторую. Меня трясет от страха, от холода, идущего от линолеума и проникающего сквозь шершавое серое платье, от стыда. От моего собственного стыда, стыда матери, доктора Ланкастера, его секретарши, миссис Уайтхолл, пассажиров автобуса, людей на похоронах Норы, лягушки, которой ввели мою мочу… Из меня наружу рвется всеобщий стыд. Мои крики отражаются от стен. Я снова слышу голос медсестры:

– Кончай это. Подпиши, и дело с концом. Пока заведующая не вернулась.

Я отрицательно качаю головой.

Этель, ее муж, священник, палка, мертвые глаза в прачечной, окровавленные простыни в баках, окровавленная простыня, в которую завернута Глория Брауни. Багровая пульсирующая рука в гробу, похороненная вместе с Норой-Сарой Тейлор.

Стыд, позор.

Глубокое, круглое нечто, накатывающее издалека.

– Мне так плохо… Очень больно.

– Просто подпиши, – она наклоняется и читает табличку с моим именем, – Мэрилин.

Мистер Уайтхолл, шампанское. Я отказываюсь.

Внезапно дверь распахивается, и в зал снова входят сестра Чэпмен и заведующая.

– Уговорила? – спрашивает заведующая.

Медсестра отрицательно качает головой.

– Хорошо, можешь идти. Я сама разберусь.

Медсестра направляется к выходу, бросив на меня взгляд, словно говорящий «я тебя предупреждала», и уходит.

Сестра Чэпмен натягивает гладкие белые перчатки, берет с подноса один из пузырьков, читает этикетку, встряхивает, выливает содержимое в маленькую миску из нержавеющей стали. То же самое проделывает с другим пузырьком, мешает смесь стеклянной палочкой.

– Схватки, – поучает заведующая, – возобновятся в любую минуту. Тебе будет больнее, чем прежде. – Она указывает на стойку, у которой сестра Чэпмен втягивает жидкость из миски в шприц. – У нас есть очень эффективное обезболивающее средство,