Дом стыда - Лин Йоварт

Пытаюсь опять. Пробую произнести «где» одними губами, в уме выстраиваю слова в цепочку, чтобы их выговорить. Пробую кричать, чтобы она меня услышала и не смогла не обратить внимания. Однако слова заклинивает, словно ржавые ножницы: «Г-г-г?»

Сестра подходит к двери.

Я повторяю еще раз:

– Где ребенок?

Она запирает дверь за собой.

Почему мне не отдали ребенка? Я должна вручить его мистеру Уайтхоллу. Только чтобы нагнать на него страху. Далекая, неведомая часть моей сущности, остававшаяся вне досягаемости всего пару часов назад, теперь прибыла и приземлилась с мягким, сочным стуком. Это мой ребенок, мой, мой, мой. Я люблю его.

Я кладу руку на вялый, обвисший живот. Ощущаю в животе небольшую дырку. Она так мала, что ее невозможно увидеть даже через увеличительное стекло.

Но она существует.

Спать.

Просыпаюсь.

Дыра стала больше. Что-то не в порядке.

Спать.

Просыпаюсь и быстро открываю глаза. Я же подписала формуляр!

Моего ребенка забрали.

Откидываю простыни. Красное густое желе повсюду. Первая «кровавая Мэри» с тех пор, как я стала шалавой.

Поменять прокладку.

Дыра стала еще больше. Наверное, через нее и вынули ребенка. Но почему она увеличивается? Непрерывно растет, становится все больше и больше… Я подписала формуляр. Я подписала чертов формуляр.

Дыру невозможно зашить. Мамина швейная машинка сломана, миллионы блестящих хромированных деталек медленно разлетаются в стороны.

Не кричи, не зови, не вой, не хнычь, не рыдай, не оставляй кровавых полос на стене. Иначе окажешься завернутой в окровавленную простыню. Не успеешь опомниться, как твои мертвые глаза увидят Макса, роющего новую могилу, потом комки земли будут бросать лопатами тебе на лицо, а мистер Уайтхолл опять пропитает тебя и твое платье шампанским. И так без конца. Аминь.

Я снова складываю в уме слова. Отправляю их на язык. «Верните мне ребенка». На этот раз слова не застревают. Я тренируюсь произносить их к приходу сестры Чэпмен. Отрабатываю фразу, пока она не становится гладкой, словно намазанная маслом. И спокойной. «Верните мне ребенка». Я не Глория Брауни, поэтому добавляю еще одно слово: «Верните мне ребенка, пожалуйста».

Дверь. Это сестра Чэпмен.

– Верните мне ребенка, пожалуйста.

Она расправляет плечи. Кашляет. Складывает губы вместе, отчего они напоминают маленькую подушечку для булавок. Фыркает.

– Твой ребенок…

Смотрит на меня, выпячивает нижнюю губу, качает головой. Медленно качает – три раза.

– Он…

Закрывает рот. Снова открывает, и из него вываливается большая жирная белая гусеница.

– …умер.

Элеонора

1973 год

– О чем вы, черт побери? Мэрилин Поллард не могла умереть еще до родов. Это не просто оплошность при ведении записей, Ожье, а кое-что похуже!

Констебль ткнул ручкой в открытый блокнот.

– Нет, босс. Мэрилин Дженевив Поллард определенно погибла в автокатастрофе двенадцатого июня тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Она похоронена на кладбище примерно в ста километрах отсюда, на окраине Гамильтона.

– Вы, очевидно, перепутали дату, – взвилась Элеонора. – Мэрилин наверняка погибла в тысяча девятьсот шестьдесят втором году или десятью годами позже, в семьдесят первом.

– Поверьте, босс, я переспросил три раза.

– Значит, это не та Мэрилин Поллард.

Ожье покачал головой.

– Я сказал им, что ее подозревают в причастности к двум убийствам и осквернению могилы. Они прочесали записи штата Виктория за все годы и проверили сведения из других штатов, а также учетные данные департамента иммиграции, на тот случай если она покинула страну. Вот почему они так долго не откликались, хотя, на мой взгляд, сработали очень даже оперативно. – Стажер поморщился. – Извините, босс, мне ведь не положено думать… Как бы то ни было, в Австралии проживала одна-единственная Мэрилин Дженевив Поллард. По крайней мере, с того времени, когда начали вести учет.

– А конкретнее? – Элеонора все еще не могла сдержать раздражение.

– С тысяча восемьсот пятьдесят третьего года, босс. Так что вряд ли она…

– Да. Спасибо, констебль.

Детектив потерла лоб. Что, черт возьми, творилось в Хэрроуфорде? Шестьсот детских трупов, два убийства – и ко всему прочему женщина, умудрившаяся родить ребенка после смерти? А Коттер еще говорил, что дело простое как дважды два…

* * *

Элеонора и Ожье явились в приемную доктора Ланкастера с ордером только через два дня. Когда Элеонора попросила сержанта в Арарате подать заявку на ордер как можно скорее, тот лишь вскинул брови. Затем, демонстративно обращаясь к Ожье, медленно покачал головой.

– Судья – занятой человек. Ждать придется по меньшей мере несколько дней, приятель.

А тут еще Тина продолжала строчить на машинке, как будто стеклянная автоматическая дверь не открылась и не впустила двух полицейских. Элеоноре пришлось громко кашлянуть, только тогда секретарша вздохнула и соизволила обратить на них внимание.

– Да?

Элеонора улыбнулась.

– Мы пришли за учетными записями, которые доктор Ланкастер поручил вам отобрать для нас.

Тина снова принялась печатать.

– Ордер есть?

После того как Ожье вручил ей распоряжение судьи, секретарша отодвинула кресло и деловито произнесла: «Одну минуту». Она постучала в дверь кабинета Ланкастера, выждала несколько секунд и вошла. Через минуту вернулась.

– Доктор Ланкастер сегодня не может принять вас лично, но распорядился, чтобы я передала вам документы, перечисленные в ордере.

Элеонора еще раз улыбнулась.

– Очень мило с вашей стороны, Тина.

Секретарша обогнула стойку и достала из нее несколько подвесных папок. Элеонора пересчитала досье.

– Шесть? И это все?

Тина фыркнула.

– Что бы вы о нас ни думали, детектив, – ответила она, подчеркивая каждое слово и наполняя его презрением, – большинство наших пациенток являются замужними женщинами, ведущими порядочный образ жизни. Уверяю вас, кабинет доктора Ланкастера не набит делами шалав, которых отправляют в такие места, как Хэрроуфорд.

– Спасибо за лекцию, Тина. Передайте нашу благодарность доктору Ланкастеру.

* * *

По дороге в Хоршем Ожье открыл и бегло просмотрел все дела.

– Ничего интересного, босс. – Он постучал пальцем по верхней странице в раскрытой, лежащей у него на коленях папке. – Кое-какие личные данные: имя, фамилия, адрес, номер телефона, дата рождения, медицинские подробности насчет беременности и свидетельство о выписке из Хэрроуфорда.

– Когда вернемся в мотель, составьте краткое описание каждого дела, и мы начнем их обзванивать.

– Хорошо. – Он открыл очередную папку, начал читать и прошептал: – Какая-то чокнутая…

– В смысле?

– Нагуляла ребенка в возрасте четырнадцати лет, обвиняла доктора Ланкастера в том, что он якобы назвал ее сумасшедшей, отказывалась с ним разговаривать, разбила швейную машинку матери, устроила гадкую сцену в автобусе… Мать не знала, как с ней сладить, и попросила отправить ее в Хэрроуфорд на несколько недель раньше, чем планировалось.