Дом стыда - Лин Йоварт

– Да. Когда Хэрроуфорд только-только открыли, мы с Дениз договорились, что в случае кончины ребенка я должен определить причину смерти и подписать соответствующее свидетельство.

– У вас когда-нибудь возникали сомнения о причинах смерти?

– Нет.

– Ни разу?

– Нет. Дениз безупречно вела дела. Она обеспечивала… – Доктор замолчал. – Какое это имеет отношение к убийству Дениз и Стеллы? Или к Мэрилин?

– Мертвые дети в Хэрроуфорде, убитые медсестры… Мне кажется, что связь существует. Вы не согласны?

– Пожалуй, вы правы. Вы считаете… – Он нахмурился. – Вы считаете, что эта Мэрилин убила Стеллу и Дениз, так как решила, что они виноваты в смерти ее ребенка? А ее ребенок действительно умер? Существует ли могила с его именем?

– Да, но она не единственная…

– И вы спрашиваете, была ли она моей пациенткой, чтобы я выдал вам ее адрес и номер телефона, хотя все эти события происходили двенадцать лет назад?

Элеонора не знала, то ли злиться, то ли восхищаться способностью Ланкастера распознавать ее намерения.

– Таково одно из направлений нашего расследования.

– Понятно. – Доктор снова потер за ухом. – Возможно, я и принимал в Хэрроуфорде роды у этой Мэрилин, если у нее возникли осложнения, но таких Мэрилин может набраться дюжина, а то и пять дюжин. – Он покачал головой.

– Почему они не пользовались услугами местного акушера? Вы живете далеко от Хоршема, и у вас наверняка дел по горло с собственными пациентками.

Врач скорчил гримасу.

– Я так и знал, что вы об этом спросите… Хорошо. Позвольте сказать кое-что без протокола?

Элеонора поджала губы.

– Ладно. – Она кивнула Ожье. – Отложите на минуту карандаш.

Ланкастер обхватил руками пресс-папье.

– Я никогда не признаю этого официально, но многие мои коллеги – как бы помягче выразиться – не столь великодушны, как я. Многие из них занимают довольно прямолинейную позицию по отношению к матерям-одиночкам. Они скажут вам в лицо – громко и жестко, – что не желают иметь дело с незаконнорожденными детьми или женщинами, которые производят их на свет. Только поймите меня правильно. Я не одобряю поведение этих девушек, но дети… их дети не должны страдать. Так много пар не могут иметь детей! Поэтому мне кажется, что мы обязаны помогать женщинам, способным рожать. Я пытаюсь обеспечить таким детям хороший старт в жизни. Или пытался – вы ведь знаете, что Хэрроуфорд закрывают? – Он взглянул на настольный календарь. – Поправка. Уже закрыли.

– Да, – не сразу ответила Элеонора. – Хорошо, мы снова возобновляем запись показаний.

Ланкастер кивнул. Ожье взял карандаш.

– Вы ведете учет детей, рождению которых способствовали в Хэрроуфорде?

Ланкастер покачал головой.

– Технически если девушка находилась под опекой в приюте, то они и должны были вести учет. Если вам нужен адрес конкретной девушки, попросите его у Дениз… прошу прощения, у приюта.

Элеонора не собиралась говорить Ланкастеру, что учетная запись Мэрилин была похищена. В «Методологии опроса» учили: чем меньше вы раскрываетесь перед людьми, тем более они склонны раскрываться перед вами. Занятный парадокс.

– Верно. Но если она была пациенткой здесь, то в вашем архиве, возможно, сохранились данные, которых нет в Хэрроуфорде.

– Резонно… – Он немного помолчал. – Послушайте, детектив. Если окажется, что Мэрилин именно та, кого вы ищете, не торопитесь отправлять машину с сиреной и мигалкой и целую ораву крутых полицейских со стволами и наручниками… – Он снова замолчал.

– Да?

– Вы должны понимать… Некоторые из девушек, попадавшие в такие места, не всегда… – Доктор неуверенно развел руками и немного наклонил голову набок.

– Не всегда что? – Элеонора ожидала, что он сейчас сошлется на ирландский отчет Монтагью, перечисляющий слабости незамужних матерей.

– У большинства из них была трудная жизнь, знаете ли. Родители не научили их отличать хорошее от дурного, а некоторым – не всем, конечно, но совершенно точно некоторым – требовалась, иначе не скажешь, помощь психиатра, которую они, естественно, не получали. В компетенцию Хэрроуфорда это, разумеется, не входило, поэтому персоналу приходилось иметь дело с довольно прискорбными случаями. Среди их подопечных встречались очень неуравновешенные персоны.

– Вы только что говорили, что ни одна из пациенток не стала бы убивать Дениз и Стеллу, а теперь говорите, что некоторые из них были неуравновешенными личностями? Другими словами, сумасшедшими? Способными убить?

Доктор опешил.

– Нет-нет, я не это имел в виду. Но, если эта девушка действительно убила Дениз и Стеллу, вы же согласитесь, что у нее было не все в порядке с рассудком? Как врач, я обязан указать на то, что ее нравственный компас, скорее всего, неисправен или что она психически больна, неуравновешенна. – Он вздохнул. – Если вы арестуете ее или одну из девушек, находившихся в Хэрроуфорде, прошу вас – ради нее и ради себя самой – отнестись к ней помягче.

В дверь громко постучали. Прежде чем доктор успел сказать «войдите», Тина с решительным видом, задрав нос, подошла к столу Ланкастера. Глядя прямо на начальника, словно Элеоноры и Ожье не было в кабинете, она чеканным голосом объявила:

– Как я уже говорила, доктор, Мэрилин Поллард не значится в списке наших пациенток.

– Вы на сто процентов уверены? – спросила Элеонора.

Тина моргнула и ответила, не поворачивая головы:

– Да, уверена.

Когда секретарша демонстративно хлопнула дверью, Ланкастер извинился за нее.

– Она знает всю подноготную каждой нашей пациентки. Ее навыки ведения учета не имеют себе равных. Она само совершенство, хотя, к сожалению, порой ведет себя чересчур резко с теми, кто ей не нравится.

Элеонора вежливо улыбнулась и снова перешла к делу.

– Нам очень нужно найти эту молодую женщину, а о ней известно лишь, что в Хэрроуфорде в ноябре шестьдесят первого года она родила ребенка. Ребенок умер.

– Вы позволите спросить, почему разыскиваете именно ее? Ведь в Хэрроуфорде было много девушек.

Элеонора предвидела этот вопрос и заранее приготовила уклончивый ответ.

– В деле есть нюансы, предполагающие ее причастность.

– Ясно. Полагаю, большего вы не имеете права мне рассказывать… Хорошо. Если она родила ребенка в ноябре, то, значит, попала в Хэрроуфорд в июле или августе. Я всегда отправлял туда девушек на пятом-шестом месяце беременности. Скорее всего, другие акушеры поступали точно так же. Если хотите, могу дать вам список акушеров и гинекологов нашего штата. Обычно таких девушек отправляли в приюты вроде Хэрроуфорда, находившиеся подальше от дома. Реноме и все такое. Разумеется, все это делалось двенадцать лет назад… Некоторые из врачей вышли на пенсию или перешли на преподавательскую работу.

Элеонора вздохнула. Нельзя, конечно, ожидать, что единственный известный им акушер, имевший связь с Хэрроуфордом, окажется тем самым, кто отвечал за девушку, чьи учетная запись и ребенок исчезли, – но как, черт возьми, опросить