Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

Даже по телефону я слышал, что Катарина нервничает. Не из-за меня, а из-за Хайко.

– Он уже несколько дней ведет себя еще страннее, чем обычно. Говорит Эмили что-то вроде: «Я буду рядом, даже если папа не вернется». Он начинает меня пугать.

Немудрено.

– Ты продержишься до моего возвращения?

– Я бы предпочла положить конец этой истории как можно скорее.

Катарина хотела, чтобы Эмили была со мной, когда она выставит Хайко за дверь. Я тоже этого хотел. И пока я не вернусь, пусть их обеих незаметно охраняют люди Вальтера.

Я пройду Камино до конца и потом с наслаждением буду наблюдать, как Катарина вышвырнет Хайко из своей жизни. И я уже рисовал в своем воображении, как после этого выброшу Хайко из его собственной жизни.

– Я вернусь на следующих выходных, – сказал я бывшей жене. Следующая моя фраза вряд ли ее успокоит, но не произнести ее я не мог. – Но если все-таки на последних километрах пути со мной что-нибудь случится, я бы хотел попросить тебя об одном одолжении.

– Бьорн, теперь ты меня пугаешь.

– В Сантьяго-де-Компостела есть один монастырь – монастырь «Братства посланников Господа». Там я оставил кое-что, адресованное на имя Драгана Серговича. Я бы очень хотел, чтобы ты забрала это себе и распорядилась этим в интересах Эмили.

– Бьорн, что происходит?

– Ничего. – У меня всегда плохо получалось скрывать что-либо от Катарины. – Знаешь что? Через три дня я буду в Сантьяго. После этого отправлюсь в Финистерре. Хочу взглянуть на то, что европейцы тысячелетиями называли краем света, а потом наконец вернусь домой. И тогда мы вместе решим проблему с Хайко.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я положил трубку и убрал мобильник.

Изначально я намеревался поставить его заряжаться на ночь и уже даже вставил кабель в розетку возле кровати.

Но почему-то перед сном я забыл подключить к нему телефон. И как оказалось, эта забывчивость, спасла мне жизнь.

40. Сантьяго-де-Компостела

Путь не есть цель. Только достигнув цели, вы узнаете путь.

Йошка Брайтнер. Тропой паломника в поисках себя

Через три дня после разговора с Катариной я добрался до Сантьяго-де-Компостела.

Достижение внешней цели паломничества – переживание, которое невозможно выразить словами. В том смысле, что много слов тут не требуется, совершенно достаточно двух: ничего особенного.

Сантьяго-де-Компостела был всего лишь конечным пунктом моего паломничества. Моей внешней целью. И то лишь отчасти. Я же хотел идти дальше, до края света. Своей внутренней цели я уже достиг в процессе самого паломничества. Теперь я хотел жить. По-настоящему жить.

К тому же в городе было слишком многолюдно: повсюду сновали толпы одухотворенных, осчастливленных, опьяненных людей с походными рюкзаками. Все мои первоначальные предубеждения против паломников здесь подтвердились бы, если бы я не отказался от них ранее.

Пульсирующая масса, состоящая из паломничающих индивидуумов, находилась в совершенном противоречии с моим личным паломническим опытом, приобретенным за сотни километров пути и в основном в одиночестве.

В Сантьяго я выполнил все положенные формальности. Три четверти часа прождал в давке возле паломнического офиса «Компостела», чтобы забрать свое свидетельство о паломничестве. По предъявлении паспорта паломника, проштампованного печатями каждого альберге, мне вручили некий документ на латыни. Удивительно, но в этом тексте ни разу не встретился «lorem ipsum»[37], но зато стояло мое имя, вписанное от руки.

* * *

Затем я отправился в монастырь «Братства посланников Господа». Я добрался до Сантьяго-де-Компостела живым и хотел сам забрать свое письмо. Я прочту его на краю света. Сделаю последний шаг на моем паломническом пути.

Я представился Драганом Серговичем, и мне без каких-либо вопросов отдали лист формата А4, который я бросил в каменный почтовый ящик четыре недели назад, в восьмистах километрах к востоку отсюда.

Из-за этого письма Кладди затоптал бык.

Нарушение тайны переписки бывает опасно для жизни.

О разобранной HK G3 в водонепроницаемом чехле для рюкзака я не стал спрашивать. Пусть братья монастыря как-нибудь сами решат, выбросить это оружие или зарегистрировать в качестве пожертвования.

Письмо паломника я забрал, но читать не стал.

Несмотря на весь свой скепсис по поводу толп паломников, я все-таки посетил местный собор, чтобы поучаствовать в богослужении.

Кульминация церемонии наступила, когда подожгли огромный чан с ладаном и подняли его под купол церкви как горящий маятник. Подобно огромному колоколу, чан раскачивался над головами верующих, источая свой сакральный аромат. А под ним стояли сотни паломников и запечатлевали на свои смартфоны это священное действо, знаменующее окончание их неповторимого путешествия, тем самым лишая его всякой неповторимости.

Я покинул собор, намереваясь еще в тот же день отправиться дальше, на край света. На выезде из города вдруг зазвонил мобильник мертвого китайца.

Это был Саша. И он сразу перешел к делу:

– Мы потеряли Хайко.

– Где?

– Вчера утром он поехал на аэродром и сел в частный самолет. По словам заправщика, самолет принадлежит какому-то интернет-предпринимателю.

– А-а, наверное, компаньону. Может, у него рабочая встреча?

– Команда Вальтера тоже сначала так подумала и ждала на аэродроме. Но самолет не вернулся в тот же день. Поэтому они проверили, где он приземлился.

– Это так просто? – удивленно спросил я.

– Есть бесплатное мобильное приложение. Вводишь идентификатор и узнаешь, в какой точке мира находится самолет в данный момент.

– И где самолет Хайко?

– Поэтому я тебе и звоню. Вчера вечером он приземлился в Сантьяго-де-Компостела.

Как только я положил трубку, экран погас. Наверное, не надо было сжигать в Фонсебадоне зарядный кабель китайца.

Три дня назад Хайко узнал от Катарины, что я еще жив. А также он узнал, когда я буду в Сантьяго-де-Компостела. Очевидно, два дня ему понадобилось, чтобы упорядочить свои мысли, сочинить хоть какой-нибудь план и договориться с компаньоном насчет самолета. Значит, со вчерашнего дня он в городе. В том месте, где, как он знал, сегодня буду и я.

Только вот я уже покинул Сантьяго-де-Компостела. И Хайко мне там не встретился. Найти меня было бы нетрудно: в течение дня почти каждый паломник появляется в паломническом офисе. А вот застрелить меня на глазах у всех было бы слишком экстравагантно.

Вероятно, Хайко собирался последовать за мной до Финистерре и там спокойно устранить. Однако для этого я тоже должен оказаться в Финистерре.

Я решил немного изменить маршрут. Из своего путеводителя я вычитал, что к северу от мыса Финистерре есть еще одна точка, расположенная дальше на западе: Кабо-да-Наве. Видимо, даже «край света» – понятие растяжимое.

Я решил принять кое-какие меры предосторожности. Сегодня я переночую не в паломническом приюте, а в каком-нибудь маленьком отеле. Дальше я проеду часть пути на автобусе