Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

Изменить время, место и скорость моего паломнического путешествия – этого должно быть достаточно, чтобы на первое время отвязаться от Хайко.

На краю света я возьму машину напрокат, поеду в Мадрид и оттуда полечу прямо домой.

С этого момента я уже рассматриваю Хайко не как источник вдохновения, а как проблему.

А устранять проблемы подобного рода я теперь научился.

41. На краю света

Насколько изменило вас паломничество, вы поймете при встрече с теми, кто никогда не паломничал.

Йошка Брайтнер. Тропой паломника в поисках себя

Через два дня, после четырех недель паломничества, четырех смертей и осознания того, чего я действительно хочу от второй половины жизни, я наконец стоял на краю света, на Кабо-да-Наве. Я смотрел вниз со скалистого утеса на беснующуюся Атлантику.

На этом участке атлантического побережья даже в середине лета бывали холодные, ветреные дни. Этот день был именно такой.

В небе надо мной ветер гнал в сторону материка низко висящие клочья облаков, а над ними был сплошной слой туч.

В тридцати метрах подо мной волны с неукротимой энергией бились о берег Европы. Примечательно, что этот отрезок побережья назывался Коста-де-ла-Муэртэ – Берег Смерти.

Мне захотелось отпраздновать конец своего паломничества. Я снял рюкзак, сел на него и достал из внутреннего кармана куртки дневник и письмо паломника.

Я открыл дневник. На первой странице были написаны три вопроса, которыми напутствовал меня Йошка Брайтнер:

Что есть смысл жизни?

Каково мое отношение к смерти?

Что мне действительно нужно для наполненной жизни?

Я открыл первую чистую страницу. Теперь я мог ответить на эти три вопроса и сделал последнюю запись:

Смысл жизни в том, чтобы наслаждаться ею каждый день заново.

Смерть имеет значение лишь в один день – последний.

Для наполненной жизни мне нужны простые будни. Со всеми их проблемами. Со всеми их счастливыми моментами. Со всеми их танцами хупа-лупа.

Я убрал дневник обратно в рюкзак и развернул письмо паломника:

В начале паломничества я пишу тебе из Сен-Жан-Пье-де-Пор. В моем багаже лежат камни, и я пока не знаю, что должен из них построить. Вот обломки моего брака. Вот блестящий мрамор – моя дочь. Вот жернова восьми человеческих жизней, которые я оборвал. Люди, которых я убил. Драган, Тони, господин Мёллер, Мальте, два парня из парка, чьи имена я забыл, Курт и Борис. Передо мной восемьсот километров пешего перехода. Надеюсь, читая это письмо, ты преисполнишься понимания и любви к человеку, который написал его. И надеюсь, что теперь ты знаешь, чего ждешь от оставшейся части твоей жизни.

Если посмотреть безоценочно, позади меня теперь лежали восемьсот километров пешего перехода. И число покойников, за которых ответствен я, возросло. С восьми до десяти.

Но я приобрел на Пути Святого Иакова любовь к самому себе. Любовь к жизни. Со всеми ее камнями.

Моя дочь по-прежнему была сияющим мрамором моей жизни. Я только научился еще больше ценить его. Насчет обломков моего брака я теперь думал иначе. Передо мной был выбор: продолжать жить в их окружении или строить новый дом. Ведь Катарине удалось разгрести ее обломки и начать возводить новое здание. Пусть даже она выбрала при этом разваливающуюся хижину с законченным идиотом. Но ошибки бывают, их можно исправить. У Катарины будут отношения после Хайко. И у меня тоже. Я тоже разгребу камни моего прошлого и построю из них дом для моего будущего. Не обремененный жерновами, а защищенный бастионом из жерновов. Увенчанный мрамором моей дочери. Я с радостью смотрел вперед.

Я взял обеими руками письмо паломника и порвал его на множество мелких клочков. Бросил клочки по ветру и смотрел, как их уносит в море.

Вот и все. Мое паломничество подошло к концу. Я возвращаюсь домой.

Я развернулся.

И увидел дуло пистолета. А за пистолетом – Хайко.

– Буэн Камино, господин адвокат! – сказал он с ухмылкой и нацелился в мое изумленное лицо.

– Что… как ты?..

– Как я тебя нашел? Хотя с самого Сантьяго-де-Компостела ты бежишь от меня, как испуганная курица? У тебя в рюкзаке GPS-маячок.

– У меня в рюкзаке что?

– Пеленгатор. Я знал, что ты заберешь свой документ в паломническом офисе в Сантьяго. Люди типа тебя, они такие. Там я тебя и перехватил. Встал в очередь прямо за тобой и сунул трекер в правый наружный карман рюкзака. Убивать тебя в городе я не стал: это вызвало бы слишком много шума. Здесь в разы удобнее.

Первое, что я почувствовал, – досада. Досада на самого себя. Я тут до рвоты прославляю свою философию цифрового детокса, а любой придурок может прикрепить мне пеленгатор? Если я выберусь отсюда живым, мне определенно нужно будет повнимательнее изучить современные технологии.

Затем явилась мысль: тяни время.

Хайко говорил не умолкая, быстро, оживленно. Похоже, он был изрядно под кайфом.

Следующая мысль заключалась в том, что я не испытываю никакого страха. И даже никакого гнева.

Хайко был для меня всего лишь нелепостью. Этот маленький человечек в круглых никелевых очочках отправился на край света, чтобы убить меня. Зачем?

– В чем, собственно, твоя проблема? – спросил я его. – Что, Катарина не приняла предложение?

– Проблема? У меня нет никакой проблемы. Да как только ты исчезнешь, Катарина будет умолять меня жениться на ней. У нас впереди прекрасное будущее. И я не позволю испортить его никому, кто еще живет прошлым.

Наличие проблем с прошлым отнюдь не является причиной для игнорирования настоящего. Только вот у меня не было в руках оружия.

– И как же я могу испортить твое будущее?

– Не прикидывайся. Ты меня ненавидишь.

Я немножко удивился:

– Хайко, по моему мнению, ты законченный идиот. Но я тебя не ненавижу.

– И в чем же, я извиняюсь, разница? – Хайко уже не так крепко сжимал в руке направленный на меня пистолет, и тот слегка опустился.

– Ну, ненависть – это же не мнение, так что и мнение не может быть ненавистью, – ответил я, припомнив его же собственные слова.

– Но твое мнение неправильное.

– Вот это и есть самое прикольное: мнения по определению не могут быть неправильными. Они всего лишь способ смотреть на мир. Так что если ты именно по этой причине стоишь здесь передо мной с пистолетом, то можешь уже его убрать.

Хайко поступил наоборот и снова приподнял пистолет.

– Ты хочешь использовать против меня мое прошлое, чтобы у меня не было будущего.

– Мне жаль тебя разочаровывать. Но