Два лица смерти - Эжен Марсэль

— А что взамен?

— Ты сделаешь все, чтобы Ава осталась невиновной без единого пятнышка на репутации и смогла спокойно растить ребенка, не опасаясь, что прошлое разрушит ее жизнь.

— Неравноценный обмен, — с сомнением протянул детектив.

— Есть еще одно, но не условие, а пожелание: надеюсь, ты будешь рядом с Авой и ее ребенком, станешь им защитником, а в идеале — мужем и отцом.

Смит опешил от такого предложения и снова сел. Я видел, как он потрясен, поэтому пояснил:

— Я понимаю, ты не можешь влюбиться в Аву по моему требованию, а она — в тебя, — тут я слукавил, поскольку знал, что эти двое уже симпатизируют друг другу, — но если такое возможно, то я спокойно уйду, зная, что моя жертва не напрасна.

— Дело не в этом. Я и сам бы хотел, но… — запротестовал Джек, и я понял, что моя манипуляция достигла цели. — Все зависит от Авы. Надо спрашивать у нее, а не договариваться за ее спиной о таких важных вещах.

— Вот и спросишь сам. Мне будет довольно твоего обещания попытаться стать для нее опорой и клятвы очистить ее имя.

— Погоди, — опомнился он и посмотрел на меня с подозрением. — Куда ты собрался уйти? А главное, как?

— Сначала прими условия сделки.

Детектив еще немного поиграл в джентльмена, потом решительно сказал:

— По рукам. Кровью что-то нужно подписывать?

— Достаточно рукопожатия, я ж не Зверь, — усмехнулся я. — Теперь можешь задавать вопросы, но постарайся выбрать самые значимые. Боюсь, у нас мало времени.

Смит немного помолчал и поинтересовался:

— Каким образом и когда я получу твое признание и нужные улики?

— С этим все просто. После того, как ты приехал в Даун Крик и родители, следуя моим указаниям, «выдали» меня, я знал, что скоро Аву вызовут на допрос. Это был лишь вопрос времени. Поэтому я заранее подготовился: написал подробные показания, не забыв оставить четкие отпечатки пальцев на конверте и листах, аккуратно завернул в полиэтилен бритву со следами крови и попросил отца анонимно отправить посылку. Завтра на твое имя сюда придет пакет. — В конце я не удержался и съязвил: — Думаю, сравнить отпечатки пальцев и ДНК жертв у полиции хватит умений.

Смит и глазом не повел в ответ на мой выпад.

— Вы разные личности? Ава знает об убийствах? Что будет с ней, когда ты уйдешь? Как вообще можно разделить вас?

— Да, хоть у нас фактически одно тело и схожая внешность, мы совершенно разные личности. Правда, у меня сохранилось небольшое преимущество: я могу «читать» воспоминания Авы и корректировать их. Иногда приходится удалять наиболее плохие. А у Авы нет доступа к моей части памяти, поэтому она не знает о моей вендетте. Когда осознал, что у каждого из нас своя душа, я понял, как смогу разорвать договор со Зверем.

— И как же?

— Тебе необязательно знать все подробности. Один раз я почти смог уйти, но тут эти подонки учинили насилие над Авой, и мне пришлось вернуться. В этот раз все получится, потому что я знаю главное условие. — Я стукнул кулаком по столу. — Обязательно!

— А вдруг не выйдет? И что бы ты делал, если бы я не согласился?

— Ну ты же согласился, какая теперь разница? — ухмыльнулся я. — Даже если вдруг что-то пойдет не так, план не изменится. Ты получишь посылку и объявишь меня в розыск. Все равно ж не найдете. А я придумаю новый план в следующей жизни.

Горькие нотки все же проскочили в мой голос вопреки желанию. Джек задумался, словно у него есть выбор, и в итоге кивнул перед тем, как задать следующий вопрос.

— Говоришь, ты потерял воспоминания при некорректном перерождении? Что это значит? И почему так вышло?

— Хотел бы я сказать, что во всем виноват твой отец, — скривился я, — но не буду. Можешь смеяться, но Чистильщику не хватило смелости перерезать себе горло в нужный момент для перерождения в своем потомке, как положено.

В то, что сосудом должно быть непременно дитя насилия, я решил не посвящать Джека.

— Но когда на порог больничной палаты заявился твой отец, Чистильщику экстренно пришлось переродиться. Почему, спросишь при случае у Авы. Однако сосуд — не прямой потомок Тома, а его… хм… технически он внук. Поэтому реинкарнация произошла некорректно, и я забыл о том, кто я. Еще вопросы?

— Почему жители Даун Крика считают вас разными людьми? Как они могли видеть вас вместе, если вы одно существо?

— В этой жизни, помимо выносливости и физической силы, у меня появились еще некоторые способности. Например, сила иллюзии и проекции.

— А есть разница? — удивился Джек.

— Да. С помощью проекции я могу создавать виртуального двойника, своего или Авы. Он довольно хорошего качества, надо сказать, не полупрозрачный, как в фильмах, — презрительно фыркнул я. — Если человек смотрит издалека или хотя бы из соседнего двора, то ему кажется, что он видит двоих детей. Поэтому многие в городе считали, что мы вдвоем играем под дубом или катаемся на велосипеде, а впоследствии — на байке. Кстати, именно при помощи проекции мы с Авой общаемся наедине — не очень-то удобно, знаешь ли, разговаривать внутри черепушки. Нужен зрительный контакт, чтобы видеть эмоции, а не только чувствовать.

— Хорошо, а иллюзия для чего?

— Чаще всего при встречах с людьми мне лень трансформироваться. Я могу делать это быстро, но испытываю сильную, хоть и краткую боль. Гораздо проще навесить на лицо иллюзию и внушить собеседнику, что он встретил не Аву, а меня. Обычно через некоторое время память о таких встречах тускнеет или исчезает вовсе.

— Так вот почему жители Даун Крика вспоминают о тебе исключительно при прямом вопросе! То-то мне показалось странным их поведение.

Я кивнул.

— Все, время вышло. Мне пора. Помни, ты обещал мне. У нас сделка.

— Подожди! — закричал детектив. — Ты так и не объяснил, зачем отделял гениталии жертв, вырезал знак на телах и наносил удары ножом, если уже перерезал горло.

— Я этого не делал, — ответил я и запустил процесс. — Прощай, Джек Смит, ты хороший парень. Береги Аву и малыша.

Последнее, что я увидел в своей жизни, — бешеные глаза чернокожего копа, ворвавшегося в допросную.

***

Адам медленно исчезал. Только в этот раз трансформация выглядела так, словно его тело служит оболочкой для Авы и теперь постепенно истончается, а потом и вовсе испаряется без следа. Если он правильно все рассчитал, то после смерти Авы они больше не переродятся. Душа первого убийцы наконец упокоится с миром и даже, возможно, воссоединится с душами всех своих любимых. Удивительно, но я испытывал в этот миг чувство благодарности к Адаму за то, что отныне в моем сердце поселится мир. И пусть я пока не узнал всех подробностей о Чистильщике, Томе Слаере, будущее рисовалось мне прекрасным и спокойным. С Авой и ее малышом.

За дверью послышался шум, и в допросную ворвался детектив Беркли, чем застал меня врасплох.

— Не-е-ет!!! — заорал он, глядя как стираются последние черты Адама. — Не дай ему исчезнуть! Я должен узнать, как получить бессмертие!

Его лицо было в этот момент лицом сумасшедшего. Он бросился к Аве, вероятно, в безумной попытке остановить процесс.

— Вернись! Я что, зря все это время помогал тебе?!

— Беркли, что на вас нашло? Что