Два лица смерти - Эжен Марсэль

Родители расплакались, но непонятно, от облегчения ли, или их потрясла смерть Адама. Я пока не стала рассказывать им подробности. Им рано знать, что фактически он даже не умер, а прекратил существование во всех мирах. Его душа просто растворилась в моей. Лишь таким способом, как оказалось, можно расторгнуть договор — уничтожить душу того, кто заключил сделку. Плюс Адам догадался еще об одном условии: день и час разрыва контракта должны совпадать с моментом его заключения. В другое время полноценного слияния не вышло бы. Теперь я свободна и смогу прожить обычную жизнь и умереть в положенный срок.

Я медленно поднялась на второй этаж. Постояв пару минут перед кладовкой, которую Адам считал своей «берлогой» в те дни, когда я трансформировалась в мужскую ипостась, я пошла к себе в комнату. Зеркало услужливо отразило беременную девушку с печальными глазами. Устроившись с комфортом на подоконнике, я позволила себе в последний раз подумать о том, о чем никто и никогда не должен узнать.

В тот день, когда мы в последний раз встречались со Зверем, я разговаривала с ним в теле Адама. Тогда дух намекнул ему о моей беременности. Ума не приложу, как он это понял спустя несколько часов после изнасилования. Но Адам не знал еще кое-чего: брошенная Зверем фраза относилась не только к ребенку, но и к моей тайне: альфой была я. Бедный Адам так и не понял, что, полюбив меня еще в чреве матери и признав полноправной личностью, он поменялся со мной местами и стал не более чем альтер эго. Однако, как оказалось, и я не все знала. Рассказ Адама о том, что у него осталась автономная часть памяти, а также о его способности манипулировать моими воспоминаниями и ограничивать мой доступ к своим мыслям и снам, потряс меня. Видимо, из-за этих остаточных способностей альфы Адам считал себя основной личностью.

— Милый, милый Адам, — с нежностью прошептала я, — ты думал, что совершил все преступления по своей воле, но ошибался. На самом деле ты не принимал ни одного решения об убийстве. Ты также не повинен и в избиении Питера. Да, технически все совершил ты, но лишь потому, что тебя заставила я. Прости меня.

Запоздалая слеза прочертила линию на щеке. Лишенный воспоминаний Адам стал таким, каким должен быть альтер эго, — кроткой душой, художником, невинным агнцем. Негативные эмоции, которые он якобы испытывал, принадлежали мне. Да, он всегда беспокоился обо мне и, как выяснилось, из-за этого стирал кое-какие нежелательные воспоминания, мог вспылить, сказать неприятную вещь, но никогда никого и пальцем не тронул бы.

До того, как мои руки обагрила кровь Дона и я получила полную власть над нашим общим телом и доступ ко всем, как я полагала, воспоминаниям, трансформация проходила несколько хаотично и мною по большей части неосознаваемо. Теперь я поняла почему. Бесконечная череда проекций, иллюзий и корректировок моих воспоминаний запутала меня. Лишь в критических ситуациях власть возвращалась в мои руки, и я натравливала Адама, как цепного пса, на тех, кто меня обидел.

История с изнасилованием показала, что не страх является катализатором перевоплощения. Сопоставив все известные теперь в мельчайших подробностях факты, я пришла к выводу, что причина перехода — гнев. Этим объясняется отложенный эффект моих действий, особенно в случае с Дональдом. Если бы я сразу почувствовала ярость, то убила бы их всех на месте. Но я испугалась, и страх заблокировал мои способности. Только после обретения полного контроля и всех знаний я смогла убивать и контролировать процесс в облике Адама.

Почти все время, пока длилась моя вендетта, я жила в теле Адама и возвращалась в Аву, исключительно когда выходила из дома, чтобы соседи видели, что я гощу у родителей. Однако перед смертью каждому из подонков, кроме Миколсона, выпала честь лицезреть, как я преображаюсь. Они должны были знать, кто их убийца и за какие грехи они расстаются с жизнью. Увиденное парализовывало их на несколько мгновений и давало мне шанс практически без сопротивлений с их стороны перерезать им горло. Я уезжала, не дожидаясь, пока они умрут. Кто ж знал, что больное воображение Беркли толкнет его на дополнительные штрихи к моим убийствам?

Я стыдилась того, что поддалась искушению, окончательно подчинила Адама своей воле, позволила ему жить в иллюзии прежнего главенства и стирала из его памяти ненужные подробности, потому что меня поглотила ненависть. Вот только время показало, что и Адам был мне под стать. Взять хотя бы его замысел с расторжением договора.

***

В начале осени Джек часто приезжал навестить меня в Даун Крик. Постепенно мы стали близкими друзьями, много разговаривали, гуляли, рассказывали друг другу о детстве. Я чувствовала себя в безопасности в его присутствии. Джек охранял и защищал меня, как когда-то Адам, и вовсе не потому, что обещал. Я знала, что он любит меня и надеется на совместное будущее. А я почему-то медлила с признанием, хотя отвечала ему взаимностью.

Родители сначала не слишком обрадовались продолжению нашего знакомства, но вскоре Джек покорил и их сердца. После завершения дела о серии убийств «золотых мальчиков» он съездил в Питтсбург, подал в отставку и переехал в Сиэтл, чтобы быть поближе ко мне. Марта, его бывшая коллега и подруга, была в восторге и всячески намекала на свадьбу при каждом удобном случае. Джеку предложили работу в большом детективном агентстве.

Беркли в итоге предъявили обвинения в надругательстве над телами Миколсона (хотя он был еще жив, когда ему наносили колотые раны и лишали его достоинства, полицейскую солидарность никто не отменял), Питерса и Хьюза, превышении должностных полномочий и незаконном закрытии уголовного дела, но после психиатрической экспертизы признали сумасшедшим. В общем, все решилось довольно тихо и полюбовно. Джек при содействии своего лейтенанта и его друга, капитана полиции Сиэтла, сдержал слово, данное Адаму: никто не узнал о моей причастности к этому делу.

***

Из-за смерти Адама мы сильно сблизились с мамой, особенно после одного разговора, который расставил все точки над i.

В конце сентября мы с ней ужинали вдвоем, и неожиданно мама попросила меня:

— Ава, ты можешь рассказать мне, как не стало Адама? — Она расплакалась. — Бедный мальчик, я с самого рождения была так несправедлива к нему!

Я опешила. Почему-то всю жизнь мне казалось, что родители узнали о существовании Адама только в день моего шестилетия. «Наверное, это одно из подправленных воспоминаний», — догадалась я и постаралась сосредоточиться на остатках памяти Адама. Спустя пару мгновений я нашла нужное. Так и есть, на праздничном торте красовалась надпись «С днем рождения, Ава и Адам», а не «С днем рождения, Ава», как я считала все время. «Теперь понятно, почему я помню тот день урывками. Адам еще не научился правильно корректировать память, поэтому воспоминания выглядят как из рук вон плохо смонтированный фильм».

— Мама, так ты с самого начала знала о том, что нас двое в одном теле? — пребывая в шоке от восстановленной информации, спросила я.

— Конечно. Разве могут подобные вещи ускользнуть от внимания матери?

— И, несмотря на это, ты всю жизнь пыталась доказать мне, что Адам — не более чем моя галлюцинация?

— Прости меня, доченька, я думала, что так защищаю тебя, и если притворюсь, что ничего не вижу, то ты станешь нормальной, как все дети.

Мне захотелось наговорить гадостей матери, уязвить