Бездна с мягкими стенами - Анна и Сергей Литвиновы

– Зачем? – пожал он плечами. – Ты хотел осуществить собственную месть. А если бы я рассказал тебе про Егора, ты мог подумать: «Меня хотят использовать. Втемную». Я прав?

– Пожалуй, да, – неохотно признал Кречет.

Макс продолжил:

– Возможно, мы виноваты, что промолчали. Но подумай сам. Я ничего в этой ситуации не выигрываю. И ничего у тебя не прошу. Ты с моей помощью получил доказательства и возможность воздать злодею. А если Егор здесь замешан – ты ведь не будешь возражать, что он тоже поплатится?

Кречет закрыл лицо руками. В кабинете снова повисло молчание. Первой его нарушила Инга. Сказала неуверенно:

– Ну… мне так кажется… вы довольно лихо придумали. Все действительно получили ровно то, что хотели. По деяниям своим. И по заслугам.

Кречет по-прежнему молчал. Хозяин дома мягко сказал:

– Прости меня.

Глаза у парня сузились:

– В шахматы вы мне тоже специально поддаетесь?

– Господи, нет конечно!

А Инга робко и нежно положила руку ему на колено.

– Не забывай: наш клуб знатоков – особое сообщество, – улыбнулся Макс. – Мы ставим великие цели и вместе их добиваемся. Но никто, ни один из нас не получает материальной выгоды.

Сотрудник управления «К» усмехнулся:

– Могу походатайствовать, чтобы вам премии выписали. От МВД.

– Есть за что? – удивился Макс.

– Возможно. Но прежде я хотел бы узнать, чем для Кречета закончилась эпопея в Баженовке. И послушать аудиозапись разговора с Ритой Махаевой.

Филипп Меркулов

Просыпался все последние разы я со страхом. Еще в полудреме первым делом оглядывался по сторонам: на месте ли Хель? И пусть Глеб Глебович уверял: мы ее победим, – пока что она сваливать отказывалась. Сейчас тоже увидел: болтается серо-белой тенью у окна, лыбится злобно.

Я тоскливо подумал: «Вдруг мозгоправ гонит? И я все-таки полный ку-ку?!»

Повернулся к своему кошмару. С вызовом спросил:

– Какой на сегодня контент?

Хель еще больше осклабилась. Но промолчала.

– Шла бы ты в свой Хельхейм, – пробормотал я.

В комнату заглянул Глеб Глебович. Спросил озабоченно:

– Она здесь?

Я зашуганно кивнул.

– Не агрессирует? – уточнил деловито.

– На молчанке пока.

– Ладно. Тогда поедет с нами.

– Куда? – опешил я. Сердце сразу заколотилось. Когда одновременно светят зона, дурка или принудиловка, что совсем худо, поневоле начнешь дергаться.

Глеб Глебович присел ко мне на диван:

– В психиатрии положено не вдаваться в детали. «Все будет хорошо» – универсальная формула для пациента. Но ты не пациент. Поэтому скажу честно: есть шанс узнать разгадку. Однако имеются определенные риски.

– Какие?

– Тебя активно ищут. Маму пасут с момента, как ты убежал. Сегодня наружку приставили к Эрику. Если полицейским придет в голову отследить по камерам его маршруты вчера и позавчера, они придут сюда.

Я вскочил:

– Значит, надо валить!

– Не валить, а пробовать оправдаться, – ответил психиатр внушительно. – Я ничего тебе не обещаю, Филипп. И сразу предупреждаю: нас могут взять по пути. Но другого выхода нет. Пойди прими душ. Я приготовил тебе свежую одежду. Завтракать некогда. Кофе попьешь в машине.

Клуб знатоков

Когда аудиозапись признаний Риты Махаевой закончилась, в гостиной повисло молчание. Первым его нарушил Слава из управления «К». Обернулся к Инге:

– Какой у нее официальный диагноз?

– Шизофрения. Параноидная. Муж подал иск о признании недееспособности.

– Заключение судебно-психиатрической экспертизы готово?

– Думаю, да. Суд на следующей неделе должен быть.

– Объясните, пожалуйста, мне, неофиту, – попросил частный детектив Андрей. – Неужели этот препарат действительно может превратить обычного человека в тяжелого шизофреника?

– Может, – кивнул Максим Фадеевич. – Но не всех. Спецназовца, кто успешно прошел СМИЛ[28], тест Кеттела[29] и стресс-тесты, лекарство вряд ли возьмет. Но жертвы Лодейкина изначально не идеально сохранны психически. Взять ту же Махаеву. Инга, что там у нее в карте?

– В подростковом возрасте – самоповреждения, попытка самоубийства. Депрессия послеродовая. Бессонница. Нестабильное настроение, раздражительность, слезливость.

– Вот и ответ. На таких – отчасти нестабильных – препарат действует. И не просто действует, а бьет именно в слабое место.

Макс хитро улыбнулся, добавил:

– Но слабое место имеется и у самого препарата. Егор однажды проболтался. Из-за того, что в нем образуются кристаллические структуры, лекарство работает как бы нелинейно. Поэтому случаются промежутки времени, когда человек приходит в себя. Практически полностью. Вот я и предположил: для просветления, вероятно, нужен триггер. Кречету повезло очень быстро его отыскать.

– А кто этот парень, случайно ставший триггером?

– Мой пациент, – вздохнул лжесанитар. – Мне пришлось втянуть его в это дело. В итоге жестко парня подставил. Не знаю, как теперь помочь.

Хозяин усмехнулся:

– Поверь, у Филиппа все не так плохо.

Кречет ахнул:

– Про него-то откуда знаете?

– Тесен наш мир, потому что круг узкий, – ответил хозяин.

Он взял со стола телефон, набрал номер, коротко сказал:

– Заходите.

В холле зашелестели шаги – изумленные знатоки не сводили взглядов с двери. И едва она отворилась, Кречет вскрикнул:

– Филька!

Парнишка – он вошел в сопровождении представительного мужчины – хлопал перепуганными глазами. Когда увидел и, несомненно, узнал Толика с Ингой, окончательно растерялся.

Макс деловито сказал:

– Позвольте вам представить. Филипп Меркулов. Пациент клиники Баженова из отделения, где работал Анатолий, он же Кречет. И мой коллега, врач-психиатр, доктор медицинских наук Глеб Глебович Девятов.

– М-да. Вы, батенька, изрядный фокусник, – пробасил один из знатоков.

Хозяин дома обернулся к гостям:

– Простите, что заставил вас ехать сюда. Но я всегда питал страсть к театральщине. Позвольте преамбулу, буквально в двух словах.

Глеб Глебович

Макс в их сообществе слыл оригиналом. Клинические психологи всегда считались еще в большей степени не от мира сего, чем сами психиатры, но этот парень превзошел всех. Но и карьеру сделал – коллегам только локти кусать оставалось. Глеб Глебович тоже иногда поражался: как только получается у человека? Он собственный домик в пригороде строил-достраивал всю самостоятельную жизнь, а Макс практически по щелчку пальцев поселился в особняке. Всего-то и нужно было – создать канал в соцсетях и грамотно его раскрутить. С первой тысячей подписчиков уже можно поднимать чек, а если их количество переваливает за полмиллиона – деньги текут полноводной рекой. Не совсем справедливо: доктор медицинских наук с огромным опытом за консультацию получает сто долларов, а какой-то клинический психолог (изначально низшая каста) берет с клиента минимум двести тысяч. Но что поделать – таковы нынешние реалии.

Иные коллеги выскочку-Макса жестко не одобряли и даже не здоровались. Но Глеб Глебович к чужому успеху относился с уважением. На психологический канал подписался, однажды оставил комментарий – с личного аккаунта, с указанием всех регалий. Никак не ожидал, что спустя пять минут ему на счет изрядная сумма шлепнется. Пока соображал, от кого, – телефонный звонок. На проводе оказался Макс:

– Глеб Глебович, спасибо вам огромное, что снизошли!

Опешил:

– Это вы мне, что ли, деньги прислали?

– Ну да. В благодарность, что