Шпионское грузило - Лен Дейтон

Бернарда Сэмсона в ловушку, проведет с ним жесткий допрос, который завершится его смертью, после чего оставит изуродованное тело на конспиративной квартире СИС в Англии! Если же в ходе допроса Сэмсона выявится нечто, что поставит под сомнение или даже уничтожит репутацию его новой начальницы Фионы Сэмсон, тем лучше. Даже эта явочная квартира была избрана потому, что Фиона упомянула о ее существовании в ходе одного из предварительных разговоров. И если ее местоположение скомпрометировано, это будет означать предательство Фионы Сэмсон, а не его ошибку.

Миранда посмотрела на своих троих коллег и поежилась. Она никогда не предполагала, что дела будут складываться таким образом. Но свою роль она играла точно в соответствии с полученными ею инструкциями.

Миранда стояла на полоске травы, протянувшейся вдоль дороги, рядом с терминалом номер три лондонского аэропорта, когда увидела Бернарда Сэмсона в машине, на переднем сиденье которой рядом с ним сидела Хармони Джонс. Машина остановилась, подъехав вплотную к ней, и, скользнув на заднее сиденье, она сразу же заговорила голосом Фионы Сэмсон.

Была доля секунды, когда, садясь за спиной этого человека, Бернарда Сэмсона, она было подумала, что потеряет сознание. Но она почувствовала себя словно бы перед выходом на сцену; в решающий момент ее профессионализм взял верх, и все пошло как по писаному.

— Это я, дорогой. Надеюсь, не испугала тебя? — Мягкое изысканное произношение с легкой насмешливой ноткой, точнее, с намеком на нее.

— Фиона, ты с ума сошла? — сказал Сэмсон. Он не оглядывался назад и не имел возможности даже посмотреть в зеркало заднего вида. Хармони безупречно выполнила свою задачу. Бернард Сэмсон, как Хармони рассказывала ей, был профессионалом: профи не склонны делать резких движений, которые могут печально кончиться, они понимают что к чему.

Сэмсона удалось убедить. Это была самая успешная роль в карьере Миранды, и как жаль, что ее зрителями были только два человека. Но она должна была добиться того, чтобы половина зала была изумлена до такой степени, что не обратила бы внимание на прижатую к бедру угрожающую иглу со шприцем.

Миранда продолжала:

— Лишь потому, что оказалась тут? Ордера на мой арест не выдано. Я сменила внешность и имя… нет, не оглядывайся. Я не хочу, чтобы ты упал в обморок. — Она столько раз репетировала каждый слог, что текст шел автоматически. Бедняга был в полной растерянности. Миранде стало даже жалко его.

После того как Миранда вернулась в рыбацкую хижину, сыграв спектакль в аэропорту Хитроу, Москвин ни словом не похвалил ее. Миранда возненавидела его.

— Предположим, что Бернард Сэмсон не станет следить за передвижениями Хармони, — сказала Миранда. — А что, если он сюда не явится? А что, если он сообщит полиции?

— Еще как явится, — заверил ее Москвин. — Ему платят не за обращения в полицию: искать людей — это его работа. Он проследит все перемещения Хармони. Он решит, что его жена здесь, и явится сюда.

— И что тогда? — спросила Миранда. На ней все еще был дорогой парик и тот слой макияжа, который Москвин заставил ее нанести. Она надеялась, что парик останется у нее.

Хармони мрачно усмехнулась. Именно она проложила след, который должен был взять Сэмсон: прежде чем купить билет, она трижды спрашивала дорогу, делая те глупости, на которые человек в здравом уме никогда бы не пошел. Предельная вульгарность Москвина выразилась и в том, что он предпочел выбрать для этой задачи броскую красивую черную девушку, которая должна была всем бросаться в глаза. Лишь полный идиот не преисполнился бы подозрений, следуя за тем барабанным боем, с которым она направлялась сюда. А ее краткая встреча с Бернардом Сэмсоном дала ей основания предполагать, что он был далеко не идиотом. И ей бы не хотелось оставаться здесь к моменту его появления.

— Кого это волнует? — воскликнула Хармони. — Мы бабы, и нас выставляют отсюда. Миранда, детка! Иди-ка наверх, соскреби этот чертов грим с физиономии, после чего мы свалим отсюда. Денек в Риме — вот что нам нужно после трех долгих дней с этим толстым пижоном. — Она встала.

— Дай мне полчаса, — сказала Миранда.

Москвин был вне себя от того нахальства, с которым Хармони Джонс намекнула ему, что две женщины не прочь махнуть в Рим. Она блистательно сыграла свою оперативную роль, а теперь ясно дала понять, что хочет отвалить в сторону.

— Ты можешь мне понадобиться, — сказал Москвин, но его способность пугать женщин сошла на нет, главным образом из-за того оскорбительного равнодушия, с которым она встречала каждый отдаваемый им приказ.

— Вот что вам было бы надо, мужчина-босс… — начала было она, но потом решила больше его не провоцировать. Взяв косметичку Миранды, она двинулась наверх по лестнице. Миранда последовала за ней.

— И не смей называть меня пьяной рожей, — мрачно буркнул Москвин вслед двум женщинам.

Хармони ответила оскорбительным жестом, но постаралась, чтобы Москвин его не заметил. Как только они оказались наверху, Миранда захихикала.

Это был добротный старый дом: крутая лестница, разместившаяся между белыми панелями стен, скрипела при каждом шаге женщин. Наверху узкая дверь на кованых петлях вела в узкую мансарду под крышей. Все вокруг было настолько чисто английским, что внезапно у Миранды вылилось наружу таящееся где-то в глубине души желание снова жить в Англии.

Когда над головой стали слышны шаги удалившихся женщин, Эрих Штиннес поднял глаза от путеводителя.

— А вы знаете, что деревушка Бошэм нашла отражение на гобелене из Байо?[5] — спросил он. — Когда король Канут[6] приказал наступающему приливу вернуться обратно.

Москвин понимал, что Штиннес пытается вызвать у него вспышку гнева, поэтому не ответил. Встав, он подошел к окну. Бошэм был расположен на узенькой полоске полуострова, между двумя бухточками, размытыми приливами. Отсюда ему была видна водная гладь и суда на ней, моторные лодки и яхты всех видов и форм. Когда они прикончат Сэмсона и завершат все дела, то уйдут отсюда под парусом. Штиннес — опытный яхтсмен. Под покровом темноты они ускользнут, не оставив никаких следов — словно их тут никогда и не было. Блистательное завершение безукоризненной операции.

— Я бы не подходил так близко к окну, — предостерегающе сказал Штиннес. — Это элементарное условие при такого рода операциях.

Москвин отошел от окна. Штиннес, конечно, был прав, за что он его и ненавидел.

— Группа поддержки уже должна была прибыть.

Взглянув на него, Штиннес изобразил на своем лице удивление.

— Они явились полчаса назад.

— Так где же они?

— Вы же не надеялись, что, приехав, они вежливо постучатся в двери, не так ли? У них есть матрацы, и,