Шпионское грузило - Лен Дейтон

— Откуда вам все это известно?

— Разве не я это и организовывал? Почему, по вашему мнению, я поднимался в ванную: неужели вы думаете, что у меня понос? Сверху видна стоянка у паба.

— У вас есть оружие?

Штиннес отрицательно покачал головой.

— А я взял, — сказал Москвин. Он положил его на стол: «магнум» 44-го калибра, огромное оружие, которое могло бы доставить Москвину массу неприятностей.

Посмотрев на эту подлинную пушку, Штиннес перевел взгляд на Москвина.

— Его хватит на нас обоих, — сказал он.

— Не остается ничего другого, как только ждать, — сказал Москвин.

Штиннес, заложив закладкой страницу путеводителя, закрыл его.

— Понимаете, именно здесь — в Бошэме — король Канут приказал приливу идти вспять.

— Ну и что случилось? — спросил Москвин, который никогда в жизни не слышал о короле Кануте.

— Прилив продолжал прибывать как ни в чем не бывало. — Взяв свою сумку с наплечным ремнем, Штиннес сказал: — Я лучше спущусь вниз и проверю, направлено ли судно и в порядке ли паруса. Номер телефона вы знаете.

— Да, знаю, — ответил Москвин. Он рассчитывал на помощь со стороны Штиннеса, но решил не обращаться к нему с просьбой.

Наверху Миранда с помощью вазелина сняла грим с лица и уставилась на себя в зеркало.

Хармони, которая укладывала сумку, бросила:

— Вот подонок. Я ни пылинки не оставила в машине, точно как меня и учили, а он еще орет на меня, что я запоздала. Большая часть мусора все равно принадлежит Москвину. Он настоящая свинья. — Хармони показала прозрачный пластиковый мешочек для сандвичей, в который аккуратно собрала все, что оставалось в салоне арендованной машины. Здесь были две карты Южной Англии, обрывок наждачной бумаги, сломанная шариковая ручка, тюбик засохшей губной помады, три пенни и стеклышко от часов. — В этом мусоре есть что-то твое, дорогая? — спросила она у Миранды.

— Нет, — ответила та.

— Эти прокатные компании никогда как следует не очищают машину: протрут пепельницы на скорую руку и все. — Она высыпала содержимое пакета, чтобы уложить в него свою косметику.

— Я почти готова, — сказала Миранда. — Думаю еще денек-другой провести в Англии. А послезавтра присоединюсь к тебе в Риме. Идет?

— Как тебе удобнее, малышка, — сказала Хармони Джонс. — У меня есть чем заняться в Риме.

Этой ночью Штиннес спал на яхте. На ней было три двойных кубрика, ионс удобством расположился в одном из них. Включив генератор, он допоздна читал «Белый отряд». Он был преданным почитателем Шерлока Холмса и с удовольствием следовал за Конан-Дойлем в его странствиях по средневековью. Погода стояла спокойная, и Штиннесу доставляло удовольствие и легкое покачивание яхты, стоящей на якоре, и шелест волн по ее бортам, а также запахи сырого дерева и соленой воды.

На часах было пять утра, когда Москвин позвонил ему.

— Немедленно приходите, — бросил он, и Штиннес, выскочив в стылую зябкость раннего утра, через восемь минут был в коттедже.

— Что случилось? — с порога спросил он.

— Он здесь, — сообщил Москвин. — Бернард Сэмсон явился около полуночи. Группа поддержки засекла его. И без труда затащила в фургон.

— Где он сейчас?

— Наверху. Не волнуйтесь, он связан. Группу поддержки я отпустил. Хотя, может, это было ошибкой.

— Для чего я вам нужен? — спросил Штиннес.

— Боюсь, что я ничего не добьюсь со своими вопросами, — признался Москвин. — Я думаю, пришло время, чтобы он встретился с другим следователем.

— Что вы у него спрашивали?

Москвин раздраженно ударил кулаком по ладони другой руки.

— Я знаю, что эта баба Сэмсон — английская шпионка. В этом я не сомневаюсь и выжму признание из ее мужа, пусть даже это будет последним, что я сделаю в жизни.

— Вот, значит, какова линия допроса, — сказал Штиннес. Для него она явилась лишним доказательством упертости человека, который неоднократно повторял ему, что терпеть не может получать приказания от любой бабы.

Москвин не мог не заметить ироническую нотку в голосе коллеги, но он уже привык к некоторому высокомерию, с которым Штиннес всегда относился к нему.

— Поднимитесь наверх и поговорите с ним. Сыграйте роль хорошего начальника.

Когда Штиннес двинулся по лестнице, Москвин последовал за ним. Он был не в состоянии сидеть внизу и ждать результатов: он должен быть свидетелем всего, что происходило, и поэтому остановился в дверях за спиной Штиннеса.

Передняя комнатка наверху была невелика, и большую часть ее занимала кровать. Она была придвинута к стене, и подушки позволяли использовать ее как диван. В углу стоял туалетный столик с большим зеркалом, в котором отражался пленник.

— Я выну у вас изо рта кляп, и я хотел бы от вас… — начал было Штиннес и резко остановился. Из-за плеча он посмотрел на Москвина и снова перевел взгляд на пленника. — Это не Бернард Сэмсон, — сказал он.

Человека, привязанного к стулу, звали Джулиан Маккензи. Он был стажером, который только начинал работать на департамент. Бернард Сэмсон приказал ему проследить за передвижениями черной девушки. Он слишком увлекся выполнением задачи. Маккензи был в полном сознании, и в глазах у него стоял ужас, когда Москвин взмахнул пистолетом.

— Что вы имеете в виду? — гневно спросил Москвин. Схватив Штиннеса за руку своей огромной лапой, он вытащил его в узкий коридорчик, затем прикрыл двери. Тут было темно. Единственная полоска света пробивалась из комнаты внизу.

— Я имею в виду, что это не Бернард Сэмсон, — тихо сказал Штиннес.

— А кто же это? — Москвин грубо встряхнул его.

— Откуда, черт побери, мне знать, кто это такой?

— Вы уверены?

— Конечно уверен. Тот лет на пятнадцать старше этого мальчишки. И я видел Сэмсона лицом к лицу. Я отлично знаю его. Конечно я уверен.

— Подождите меня внизу. Я сейчас выясню, кто он такой.

Спускаясь вниз, Штиннес услышал рев Москвина и ответы юноши, слишком тихие, чтобы их можно было разобрать. Расположившись в кресле, Штиннес вынул из кармана «Белый отряд», но поймал себя на том, что снова и снова перечитывает один и тот же абзац. Внезапно раздался грохот «магнума» 44-го калибра. Вскрик. Еще выстрелы. Штиннес вскочил на ноги, опасаясь, что эти звуки перебудят всю округу. Первым его желанием было сразу же унести ноги, но он был в достаточной мере профессионалом, чтобы дождаться напарника.

Москвин спускался по лестнице так медленно, что Штиннес было подумал, что он сам себя ранил или стал жертвой рикошета. Наконец Москвин ввалился в комнату. Его лицо покрывала мертвенная бледность, даже губы посерели. Бросив пистолет на стол, он ухватился за край, чтобы устоять на ногах. Затем он