Другие американцы - Лайла Лалами

блин, конечно, сказал бы я. Я трахнул ее прямо здесь, на столе. Дважды. Ты бы видел, какие у нее сиськи. Но Норой я хвастаться не мог. То, что происходило между нами, не было похоже на все мои остальные отношения. Это было что-то из прошлой жизни и из новой одновременно. Об этом сложном моем чувстве мне не хотелось никому рассказывать, особенно Фиерро. Я отвернулся и начал протирать столешницы.

– Сейчас поедем в тир. Но сначала вымой руки. Не хочу, чтобы повсюду на кухне остались жирные отпечатки твоих лап.

Фиерро выдавил на ладонь немного средства для мытья посуды и открыл кран. Оглянувшись через плечо, он сказал:

– Только не говори, что ты сидел здесь с ней и болтал о книгах или еще о какой-нибудь ерунде. Скажи, что ты трахнул ее.

Я прошел мимо него в спальню, отпер дверь и достал пистолет. Когда я обернулся, в дверях стоял Фиерро. Он ухватился за турник в дверном проеме и пять раз подтянулся на нем, просто от нечего делать. Потом отпустил турник, глянул на меня и расплылся в широкой улыбке.

– Ты трахнул ее, так ведь? Молодец! – Он одобрительно похлопал меня по руке. – А теперь пойдем постреляем.

* * *

Оказалось, что многим хотелось воспользоваться специальным предложением во вторник вечером; тир был переполнен, нам пришлось ждать своей очереди. Флуоресцентные лампы отбрасывали желтые блики на виниловый пол, в воздухе висел запах мужского пота, оружия и искусственного напряжения. По громкоговорителю объявили, что освободилась мишень для Кейси. Фиерро хрустел костяшками пальцев, пока мы ждали, а я откинулся на спинку сиденья и думал о том, как быстро Нора решила уйти, как только узнала, что я собираюсь в тир. Честно говоря, я даже представить ее не мог в подобном месте.

– Я тебе говорил, что в прошлые выходные Джонни застукали за мастурбацией в отделе полотенец? – вдруг спросил Фиерро. – Его уволили. Значит, Декстер станет директором. Значит, я стану начальником отдела.

– Тебя повысили?

– Похоже на то. Они могли бы назначить Фрэнка на эту работу, но выбрали меня. Даже не знаю почему.

– Это неважно. Когда случается что-то хорошее, не спрашивай, почему это случилось. Просто радуйся. Поздравляю.

– Спасибо, друг. Спасибо за поддержку.

– Видишь, не зря ты ходишь в группу психологической поддержки.

Фиерро тихо присвистнул – странная манера, которую он перенял у Флетчера. Через минуту он снова повернулся ко мне.

– А я тебе говорил, что получил весточку от сержанта? Он теперь занимается пчеловодством.

– Пчеловодством? – переспросил я скорей с удивлением, чем с интересом.

– Ага. У него дом где-то рядом с Уэйнсборо. Кажется, у него все хорошо.

Фиерро искренне восхищался сержантом Флетчером. Так же, как и я сначала. В первый раз я увидел его солнечным январским утром, он стоял, уперев руки в бока, и ждал, когда мы построимся. У него были тонкие черты лица – карие глаза, маленький нос, идеальный зубы, – которые казались неуместными в казарме, полной мужиков, изо всех сил старающихся выглядеть крутыми. Он всегда оставался спокойным. Никогда не выходил из себя, даже не повышал голоса. Флетчер был из округа Фэрфакс, штат Вирджиния. Это место, где дети ходят на уроки фехтования, занимаются с репетиторами по математике и посещают экскурсии в ботаническом саду. Отец – врач, мать – юрист. Никто не знал, что́ его занесло в морскую пехоту. Ходили какие-то сплетни о драке старшеклассников в загородном клубе, но мне они казались просто сплетнями. Он уже служил в Афганистане, а теперь оказался в Ираке с тремя нашивками на правом рукаве. Поначалу он держался отстраненно, то ли из-за воспитания, то ли из-за пережитого опыта, не знаю. Он стал еще более замкнутым, когда произошли перестановки в руководстве и командовать взводом назначили лейтенанта Картера. Лейтенант оказался полной противоположностью Флетчера: простой, веселый, общительный, всегда готовый поиграть с ребятами в «Halo» или «Call of Duty» после возвращения на базу. И он никогда не расстраивался, даже когда проигрывал.

Однажды лейтенант объявил, что нам нужно проверить явку в окрестностях Рамади. Оказалось, что это ферма, земля вокруг которой была почти бесплодна, три тощие козы упрямо паслись на небольшом участке желтой травы. У сержанта Флетчера опыта было больше, поэтому, когда он предложил пойти, взяв с собой еще двоих и переводчика, чтобы поговорить с хозяином фермы, лейтенант согласился. Воздух был горячим и неподвижным. Солдаты ждали, время от времени прикладываясь к флягам. Через полчаса машины так нагрелись, что все испытали большое облегчение, когда лейтенант приказал выйти из них и начать поиски. Мы с Пересом и Сэнгером обогнули ферму и пошли к колодцу. Старый трактор лежал на боку, задрав колеса в воздух и собирая пыль. Тут и там валялись сельскохозяйственные инструменты.

С эвкалипта неподалеку внезапно донеслось хлопанье птичьих крыльев. Я инстинктивно посмотрел вверх. Следующее, что я помню, это как я соскальзываю куда-то вниз, в темную яму, вместе с грязью, брезентом и ветками, и приземляюсь на чье-то тело всем весом своего бронежилета. Только это было не тело, это был живой человек. Я встретился с ним взглядом и удивился тому, что он смотрит на меня с таким же страхом, как и я на него. Запах пота ударил мне в ноздри. Несмотря на вопли Сэнгера и Переса, доносившиеся сверху, я отчетливо услышал щелчок взводимого курка, а потом, спустя секунду, растянувшуюся в вечность, на свое счастье, услышал другой звук – пистолет дал осечку.

Дальше события развивались стремительно: Сэнгер прыгнул в яму и помог мне надеть наручники на подозреваемого, Перес позвал дока Джонса, но я мог думать только о том, что только что чуть не умер, а мне ведь еще не исполнилось и двадцати, я не успел еще ни прогуляться по Большому каньону, ни увидеть Эмпайр-стейт-билдинг, ни даже прокатиться на стеклянном лифте, чего мне всегда хотелось. Не прошло и девятнадцати дней, как я попал в Ирак. Меня поразила внезапная мысль о том, что такой вот и будет моя жизнь в обозримом будущем. Позже, когда док Джонс осматривал мое колено, я видел, как сержант Флетчер отвел лейтенанта в сторону.

– Сэр, не было необходимости посылать ребят на разведку. Фермер с нами сотрудничал, он рассказал о тайнике.

– Никто не пострадал, – ответил лейтенант.

– В этот раз.

– В следующий раз подождем, когда вы закончите переговоры.

– Да, сэр, – сказал сержант Флетчер, но тон, с которым он это произнес, звучал угрожающе. «Попробуй только снова так ошибиться, идиот» – вот что он сказал на самом деле. Лейтенант отвернулся, поправил