Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

– Я прекрасно знаю, кто она, – вдруг сказала Рут.

Я почувствовал, как Тиг ослабила хватку на моей руке.

– Возвращайся в машину, – приказал я ей.

Тиг выронила руку из моей. Она замерла на мгновение, все еще рыдая, и посмотрела сначала на меня, потом на Рут и, наконец, на входную дверь. На секунду мне показалось, что она бросится в дом, и я затаил дыхание. Но Тиг повернулась и спустилась с крыльца. Ее тень следовала за ней, покачиваясь на ступенях, пока не скрылась в высокой траве, выбеленной солнцем. Над головой Тиг лениво кружились два стервятника.

– Я и тебя знаю… – Рут не отрываясь смотрела на меня.

– Да. Меня зовут Эндрю Лаример. Мой отец – Эрнест Лаример. Он был адвокатом здесь, в городе. Я вырос здесь. И раньше…

Уголок рта Рут Грейвс дрогнул в подобии улыбки. Над ее головой, под навесом крыльца, висел ветряной колокольчик, сделанный из маленьких тонких косточек и проволоки, украшенной переливающимися черными перьями. Он издавал звук, похожий на далекий топот лошадиных копыт.

– Надеюсь, твоя подруга найдет свою девочку живой и невредимой.

– Я уверен, что найдет. Простите за беспокойство.

Я направился к машине. Оглянувшись на дом, увидел, что Рут Грейвс подошла к краю крыльца. Ее лицо оставалось в тени; бледная рука протянулась и обхватила перила костяными белыми пальцами, похожими на когти. Мне показалось, что я слышу скрип жестких сухожилий. Выбившиеся пряди серебристых волос хлестали старуху по лицу, хотя ветра не было.

Я спустился с тротуара и поспешил на улицу. Тиг стояла, уставившись на дом и на женщину на крыльце. По ее лицу катился пот. На глазах – даже на кровавом – блестели слезы. Я проводил ее к пассажирской стороне джипа и уже собирался забраться на водительское сиденье, как вдруг остановился и еще раз оглянулся через плечо.

Я увидел, что старуха все еще стоит на крыльце и что-то бормочет себе под нос. Я не мог расслышать, что она говорит, но конечно, мой мозг поддался паранойе: показалось, что я могу понять ее слова по движениям сухих губ.

Она считала.

Один, два, три, четыре, пять.

Старая ведьма считала снова и снова…

– Не вези меня домой, – сказала Тиг.

– А куда тогда?

– Просто поехали искать моего ребенка.

Я свернул в первый попавшийся переулок и направился через квартал каркасных домов к пляжным дорогам. Мы проехали мимо дюн, причалов и разваливающихся деревянных рыбацких хижин, петляли, кружась на джипе, как хищная птица, – и к концу третьего круга увидели, что навстречу нам едут полицейские машины.

– Поедем за ними? Посмотрим, куда они направляются…

Тиг на секунду задумалась. Затем ответила:

– Нет. Поехали к Грейси-Пойнт.

– Она не смогла бы добраться так далеко, Тиг.

– Хватит спорить, черт возьми!

Я развернул машину и по одной из старых пляжных дорог направился в сторону Риббон-роуд, ведущей прямо к Грейси-Пойнт.

Я бы соврал, если бы сказал, что встреча в доме Рут Грейвс не выбила меня из колеи. И не только потому, что Тиг чуть не совершила ужасную, непоправимую ошибку. Еще больше меня напугала старуха, смотревшая мне в душу своими темными глазами так пристально, словно мы с ней хранили один и тот же секрет. Казалось, что она знает все обо мне и моей жизни – знает даже больше, чем я сам.

Конечно, я понимал, что мои переживания так же нелепы, как и заявления Тиг, подозревавшей, будто старуха, как ведьма, пробралась ночью в ее дом и похитила Бонни прямо из кровати… и все же я не мог выбросить из головы все эти старые сказки о пряничных домиках и наивных детях, которых держали в клетках, пока они не наберут достаточный вес, чтобы стать едой.

«Я и тебя знаю», – сказала мне Рут Грейвс.

Чушь какая!

– Останавливайся.

– Зачем, Тиг?

– Сейчас же, Эндрю.

Я не спорил, просто остановил джип посреди дороги. Выйдя из машины, Тиг сделала несколько маленьких шагов к обрыву. Потом заглянула за край, осмотрев скалистый берег внизу. Издалека маяк Грейси-Пойнт выглядел как царапина на кинопленке.

Я потянулся к ручке на дверце машины, но в этот момент зазвонил мой мобильный телефон. Звонила Лори О'Делл из Нью-Йорка, и я засомневался, стоит ли отвечать, но потом решил, что этот звонок я не смогу игнорировать.

– Лаример, где тебя черти носят? Моррисон в ярости.

– У меня возникли срочные дела.

– Ты пропустил запланированную встречу с Рэмми Штейном.

– Черт…

Я совсем забыл об этом.

– Ага, отличная реакция. Разбирайся как можно скорее со своими «срочными делами» и тащи свою задницу сюда.

Она повесила трубку, прежде чем я успел ей ответить.

Я сунул телефон обратно в нагрудный карман рубашки, вылез из джипа и подошел к Тиг. День был жаркий, воздух неподвижный, но я почувствовал холодок, когда подошел к краю обрыва и посмотрел на такой далекий каменистый пляж внизу.

– Зачем мы сюда приехали, Антигона?

Ее взгляд был прикован к скалам внизу, где волны прибоя бились о берег.

– Так забавно, – прошептала она, будто разговаривала сама с собой. – Самые важные события в жизни человека зависят от миллиона различных ситуаций, которые в нужный момент собираются вместе и обрушиваются на тебя, как шторм. Какое-то мимолетное решение или необдуманное действие может изменить траекторию наших жизней. Или оборвать чью-то жизнь. Неужели мы так хрупки? Я имею в виду человечество в целом. Ты когда-нибудь ехал на машине по мосту, без какой-либо определенной цели, с единственной мыслью в голове: «Стоит мне лишь раз повернуть руль – и все закончится»?

Я не знал, что на это ответить.

– Жизнь такая хрупкая штука, Эндрю. Удивительно, что мы еще живы… – Она отвернулась от меня и снова стала смотреть на воду. – Почему вы с Эриком сегодня ко мне пришли?

Ни с того ни с сего я почувствовал тяжесть в легких и боль в груди.

– Сейчас неподходящее время, Тиг… – Стоило мне это сказать, как я понял: теперь она точно добьется от меня ответа. Мне так хотелось взять слова назад!

– Черт бы тебя побрал, Эндрю. Скажи мне! Это Дейл? С ним что-то случилось?

– Дело в том, что Мич… – Я глубоко вздохнул. – Я вчера вернулся домой и нашел его в одной из спален. У него была передозировка, и я не смог его…

– Нет, нет, нет, нет, нет… – Она зажала уши.

– Мне жаль, Тиг…

Она опустила руки, и над бездной пронесся ее крик:

– Сука!

Она повернулась и уставилась на меня.

Я почему-то почувствовал стыд. Как будто