Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

– Что именно произошло сегодня в доме Рут? – спросил он.

И я рассказал ему все, опустив только цифры, которые – как мне показалось – бормотала Рут Грейвс, когда мы уезжали, и тот захватывающий, отчаянный страх, который я почувствовал, взглянув в черные глаза этой женщины.

– Я могу пойти допросить эту старуху, если надо.

– Нет. – Я покачал головой. – Не надо. Думаю, все в порядке.

Эрик задумался. Большая черная муха уселась ему на лицо, и он небрежно смахнул ее. А затем открыл заднюю дверцу своей полицейской машины и достал еще одну коробку, похожую на ту, что дал мне в тот вечер в «Причальной крысе», с документами по делу об исчезновении Синтии Уоллс. На этой сбоку было написано «Без ума от пончиков».

– Пришел отчет о вскрытии.

– И?

– Дело плохо. На теле обнаружили рваные раны и несколько переломов костей, что соответствует падению со скалы, но все они были посмертными. А вот рана на голове – нет. Понятно почему. По оценкам судмедэкспертов, с момента ранения в голову до получения других травм прошло от сорока минут до двух часов.

– Господи, Эрик…

– Да, знаю. Завтра окружной прокурор объявит, что они активно расследуют дело как убийство. Он снова вызовет Дейла на допрос… Мы знали, что это произойдет. У тебя нет выбора, Эндрю.

Что-то все глубже и глубже сверлило мое сердце.

Я хотел позвонить Ребекке.

Я хотел услышать ее голос.

– Послушай, Эндрю! – Он резко схватил меня за предплечье. Сжал, чтобы я точно его послушал, – странный, почти интимный жест. – Поезжай домой и прочитай отчет. Через пару часов я к тебе заеду.

– Зачем?

– Будем искать кровь.

* * *

По дороге к дому отца я слышал раскаты, которые принял за преждевременный фейерверк, но оказалось, что это гремит гром над заливом. Свернув на прибрежную дорогу, я увидел, как на горизонте зарождаются темные грозовые тучи, черные как сажа. Стройный маяк Грейси-Пойнт решительно стоял перед этими тучами, напомнив знаменитую фотографию: одинокий человек отважно стоит на пути колонны танков на площади Тяньаньмэнь. Сворачивая к городу, я наблюдал за вспышками молний в этих тучах, ощущая, что статическое электричество поднимает волоски у меня на коже.

Дом терпеливо ждал моего возвращения. На стенах скопились мухи, а из подвала по-прежнему шел едкий запах – еще более удушающий, чем прошлой ночью. Я чувствовал смерть Мича, распространившуюся на все комнаты и коридоры. А еще осознавал присутствие чего-то постороннего во тьме вокруг меня. Что-то обладающее сознанием давало о себе знать.

Я пытался убедить себя, что принимаю за призрака движение собственной тени, – но происшествие в доме Рут Грейвс проникло внутрь меня, внутрь моего воспаленного разума, и я не мог доверять собственным глазам, не мог отделить реальность от воображения. Я был уверен: что-то наблюдает за мной из темноты.

Я щелкнул выключателем, но на потолке в середине коридора загорелась только одна лампочка.

«Она сожгла мой бар, отключила электричество в нашем доме, а теперь добралась и до меня».

Здесь, в одиночестве, чувствуя чужое присутствие, я вспомнил эти слова Тиг. Стало трудно дышать, сердце бешено заколотилось.

Поставив коробку с отчетом на кухонную стойку, я медленно двинулся по коридору к подвальной двери, почти неразличимой в полутьме. Казалось, что к вони добавился запах серы. С каждым шагом я все больше потел, лицо облепили мухи.

Когда я остановился перед дверью в подвал, мне пришла в голову ужасная мысль – настолько ужасная, что я чуть было не сбежал из дома и не поехал обратно на пляж, чтобы найти Эрика и поручить эту грязную работу ему и его дружкам-полицейским. Вместо этого я собрался с духом, распахнул дверь и посмотрел на воду, которая теперь поднялась уже до половины лестницы.

«Пожалуйста, пусть окажется, что я ошибаюсь! – взмолился я. – Пожалуйста, пусть я ошибаюсь!»

В подвале воняло смертью.

Я вздрогнул, когда босые ноги коснулись холодного и грязного пола подвала. Тело могло бы проплыть здесь, не так ли? Маленькое детское тельце…

Я бродил по подвалу от стены к стене. Они были покрыты водорослями; кое-где из мутной воды торчали бледные стебельки морской травы. Каждый раз, когда мои босые ноги что-то задевали, дыхание перехватывало в горле, и я ждал, не всплывет ли на поверхность бледное лицо утонувшего ребенка. Когда лодыжки касались водоросли, я еле сдерживал крик ужаса, думая, что меня ухватили маленькие пальцы детской руки.

Я даже уже представил, что тут могло случиться: Мич зачем-то, каким-то образом, сделал с Бонни что-то ужасное, сбросил ее в подвал, а потом намеренно вколол себе слишком много героина. Эти события так совпадали по времени – Мича нашли мертвым вчера вечером, Бонни примерно тогда же и пропала, – а еще…

(Бонни пропала примерно в то же время, когда умер Мич. Ты правда веришь, что это чертово совпадение?)

…Бонни знала Мича, доверяла ему, и в эти мрачные, полные отчаяния минуты мой мозг рисовал самые жуткие, самые отвратительные варианты произошедшего.

Пожалуйста, пусть я ошибаюсь, пожалуйста, пусть я ошибаюсь, пожалуйста!

Я направил фонарик телефона на участок панели с темной, застоявшейся водой – место в дальнем углу подвала, на которое я сначала не обратил внимания. Что-то светящееся и выпуклое внезапно материализовалось там из мутной глубины, чтобы затем на мгновение мелькнуть на поверхности. Очень похоже на череп…

Господи, нет!

Я всмотрелся – и с облегчением понял, что вижу не человеческий череп, а очень крупную беловатую медузу, дрейфующую у поверхности воды. Я наблюдал, как она пульсирует, как мириады ее щупалец расширяются прямо под шельфом этой черной воды, как из глубины бесформенного тела исходит тусклый голубоватый свет.

Больше там ничего не было.

Я убрался из подвала и отправился в ванную, оставляя на полу мокрые следы. Принял душ, переоделся в свежую одежду. В этом доме все еще что-то было – какая-то вспышка или мерцание, решившее привлечь мое внимание, – но я гнал эти мысли, не желая вести себя как испуганный ребенок.

Я отнес коробку Эрика в спальню, сел на кровать и открыл ее.

Отчет коронера лежал сверху. Я прочитал его, посмотрел фотографии и сделал пометки в блокноте, уже прорабатывая аргументы защиты. Я прекрасно понимал, насколько непростым будет это дело…

На дне коробки лежал еще один отчет – пачка выцветших ксерокопий, такая тонкая, что ее скрепили просто степлером. Я достал ее из коробки и начал читать с первой страницы.

Это был тот полицейский отчет о смерти Роберта Грейвса, который