Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

от одной из обгоревших ног этой человеческой фигуры – сочится вода. Она тянулась в мою сторону, будто целенаправленно. Запах залива становился все сильнее, теперь уже вокруг меня, как будто я тонул. Легкие стали тяжелеть, и я почувствовал, что задыхаюсь. С каждым вдохом дышать становилось все тяжелее, будто вместо воздуха я втягивал в себя дым. Даже не осознавая этого, я потянулся вниз и обхватил пальцами мясистую пуповину, чувствуя, как она напрягается в моих руках, шевелится, словно живое, дышащее существо.

Я пригнул голову и проскользнул в отверстие, проводя рукой по пуповине. Фонарик на телефоне внезапно погас, погрузив меня в кромешную тьму, которую прерывал лишь холодный белый свет, то появлявшийся, то исчезавший. Я шел к нему, ощущая себя в какой-то пещере глубоко-глубоко под землей. Конечно, рациональная часть моего сознания пыталась протестовать, кричала, что это невозможно, и все равно мне казалось, что я…

(хожу во сне)

…вижу какой-то очень странный сон. Так что я перестал удивляться: конечно, для сна это нормально. Во снах и не такое случается!

…Свет ударил мне прямо в глаза, а когда померк, мне показалось, что я вижу береговую линию Кингспорта – точнее, скалы Грейси-Пойнт. Внезапно я оказался в фонарном зале на вершине маяка, откуда открывался вид на город.

Она смотрит отсюда.

Я не знал, что это значит и почему мне на ум пришла такая мысль, но не мог выбросить ее из головы.

Она смотрит отсюда. Она все отсюда видит.

Подошвы моих ботинок ступили на что-то металлическое. Я слепо нащупал в темноте что-то похожее на перила, к которым была привязана пуповина. Сделал шаг вниз, потом еще один, еще и еще – и понял, что спускаюсь по какой-то невероятной винтовой лестнице, погружающейся глубоко в землю.

«Нет, не в землю, – подсказал мой затуманенный разум. – Намного выше земли. В маяк».

Я услышал шум далеко внизу: там кто-то двигался. Шаги скрипели по каменному полу. Звенела металлическая цепь. Кто-то… смеялся?

Я подумал о Дейле Уоллсе. В «Причальной крысе» он напомнил нам о том дне, когда мы подначили Мича войти в маяк Грейси-Пойнт и подняться на самый верх. Только тот испугался, потому что кто-то окликнул его. Если точнее, мужской голос назвал его по имени.

– Мич! – крикнул я вниз винтовой лестницы. – Мич, это ты там внизу?

Я уже собирался сделать еще один шаг вниз, как услышал пронзительный звон колокольчика.

Я моргнул и понял, что нахожусь всего в полуметре от стены, все еще держась за эту странную лозу. Оглянувшись через плечо, я увидел Бонни с велосипедным звонком в руках. Девочка все еще бессмысленно смотрела в пустоту, но стоило мне взглянуть на нее, как она снова позвонила: дзииинь!

Это вывело меня из транса.

Я оторвался от стены и выдернул трос из рук Бонни; тот упал на пол. Я опять опустился перед девочкой на колени, снова и снова произнося ее имя, пока ее веки не дрогнули и глаза не сфокусировались на мне.

– Привет, Бонни. Это Эндрю. Помнишь меня? Я друг твоей мамы.

Она протянула руку и потрогала мое лицо. Такой взрослый жест на мгновение ошеломил меня.

– Пойдем отсюда! – Я поднял Бонни на руки. Она подалась вперед достаточно охотно, обхватив меня за шею своими горячими, потными руками. Девочка прижалась влажным лбом к моему лицу; от ее волос пахло прибоем и дымом фейерверка.

Мое внимание привлек предмет на краю кровати – я не заметил его, когда входил в эту комнату. Я видел его раньше, но здесь, в этом месте, не сразу разобрался, что это такое и почему оно тут лежит: аккуратно сложенный лист плотной полиэтиленовой пленки.

Точно такой же я видел в багажнике машины Эрика вчера вечером, когда он забирал вещи Мича из дома моего отца после того, как санитары увезли тело.

Именно в него была завернута Синтия Уоллс, когда Дейл сбросил ее со скалы.

Бонни заворочалась в моих объятиях, внезапно разволновавшись. И я понял, что в комнате появился кто-то еще.

«Уходи, – приказала Ребекка. – Уходи. Сейчас же».

Фантом. Я. Но еще и…

(Тайная любовь. Знак гибели)

…тайна, висевшая у меня над головой все эти годы: яростное, дымящееся существо, которое кружилось вокруг моей жены и еще не родившегося ребенка, как дым от пожара. Оно кружилось, кружилось, кружилось… Это был я, но также и то, что мертвой хваткой прицепилось ко мне, то, что могло поглотить нас всех, стоило мне хоть на секунду забыть об осторожности. Голодное и отчаянное, жаждущее мести, оно приближалось через отверстие в стене…

Где-то высоко над мотелем раздался взрыв, и через окно я увидел брызги фейерверка на горизонте.

«Убирайся, нахер, оттуда», – повторила Ребекка.

И я убрался, на хер, оттуда.

Двадцать пять

Телефон давно разрядился, так что я не мог позвонить Эрику или Тиг, чтобы сообщить, что нашел девочку. Я вел машину, а Бонни подпрыгивала на пассажирском сиденье джипа. Казалось, на нее совсем не повлияло все то, что произошло с ней за последние двадцать четыре часа. У меня в голове крутился миллион вопросов, но я не хотел нарушать тишину. Возможно, какая-то часть меня не была готова узнать, что Бонни скажет. Я все еще пытался осмыслить то, что произошло в той комнате мотеля.

Стал ли я жертвой одной из галлюцинаций Мича, когда думал, что следую за какой-то разумной пуповиной через стену, которая привела меня в маяк Грейси-Пойнт? Был ли я тем, кто годы назад так сильно напугал моего друга детства, окликнув его на маяке?

Я не мог прийти в себя, сконцентрироваться и мыслить здраво.

И все же кое-что надо было уточнить.

Когда мы выезжали на дорогу, ведущую к пляжу, и уже видели отблески флуоресцентных ламп и силуэты многочисленной поисковой группы, я повернулся к девочке и спросил:

– Что ты сказала там, в номере мотеля? Про тайну? Про знак гибели…

Бонни посмотрела на меня. В отблесках света приборной панели я ясно видел ее совершенно спокойное лицо. На коленях девочки лежал велосипедный звонок. От нее все еще пахло Чесапикским заливом.

Она ничего не ответила.

– Где ты это услышала?

– Я не знаю, о чем вы говорите. – Бонни отвернулась, уставившись в лобовое стекло, и стала разглядывать полосу флуоресцентного света вдоль пляжной дороги.

Тиг бросилась через дюны и подхватила дочь на руки, прежде чем кто-то успел отреагировать. Люди зааплодировали, некоторые даже посмотрели в небо, благодаря Бога за благополучное возвращение Бонни. Не выпуская дочь из рук, Тиг