Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

бросилась ко мне, поцеловала в обе щеки, в губы, прижалась потным лбом к моей ключице, а затем скрылась в толпе. Она была слишком озабочена благополучным возвращением дочери, чтобы спрашивать, как я ее нашел.

А вот Эрика Келли это волновало куда больше. Он попросил нескольких помощников разогнать толпу, а затем мы подошли к его полицейской машине, где он предложил мне сигарету.

– Я нашел ее в одной из комнат старого мотеля Мича. – Руки дрожали, когда я пытался зажечь сигарету, поэтому Эрик взял у меня зажигалку и сделал это за меня. – Спасибо.

Он медленно кивнул, не отводя от меня взгляда.

– Зачем, черт возьми, ты туда поперся?

– Не знаю. – Мне не хотелось рассказывать про рисунок Бонни, про чье-то присутствие в доме отца, требовавшее моего внимания. Слишком много необъяснимых событий сошлось, чтобы привести к такому результату, и я никак не мог все это осмыслить. – Просто думал о Миче и обо всем произошедшем и, видимо, подумал, почему бы туда не съездить.

– И что же ты там увидел? – спокойно спросил Эрик.

– Ну… – Я потер лоб, чувствуя странное головокружение. К своему ужасу, я ощущал, что со мной что-то не так. – Там прям… дом ужасов. Похоже, ты был прав. Мич, судя по всему, действительно каким-то образом причастен к убийству Синтии. В одном из номеров мотеля я нашел ее одежду и личные вещи. Одна из стен была прям увешана газетными вырезками – в основном, правда, про поджоги, но одна из них рассказывала про ее исчезновение. А на кровати лежала куча мертвых птиц.

Я не сказал, что в том ужасном месте у меня начались галлюцинации и что я до сих пор не могу прийти в себя. И не упомянул кое-что еще: полиэтиленовую простыню, аккуратно сложенную на краю кровати.

– Именно там Мич окончательно сошел с ума.

После этих слов мы оба замолчали. Эрик протянул мне свою пачку сигарет и велел оставаться на месте. Я с радостью подчинился, закурил следующую сигарету и стоял, выпуская кольца дыма, пока толпа расходилась, флуоресцентные лампы темнели, а помощники шерифа помогали направлять движение по пляжной дороге.

Тиг, к которой все еще прижималась Бонни, подошла ко мне. Она выглядела спокойной, хотя гематома на правом глазу теперь казалась черной, как чернила кальмара в ночи. Она снова поцеловала меня в щеку, на этот раз более нежно.

– Как ты догадался, что она в этом старом мотеле?

– Я не знаю, Тиг. Не знаю.

– Как она вообще туда дошла?

Мне не хотелось повторять тот же ответ, а лучшего я предложить не мог.

– Это не конец, ты же знаешь, – хрипло прошептала она. – Она так и будет уходить. Возможно, в следующий раз мы ее уже не найдем. Или найдем, но слишком поздно. Это не прекратится, ты же знаешь.

На это я тоже ничего не смог ответить.

Эрик отвез нашу подругу с дочерью домой, а я поехал за ними на джипе Тиг. В доме было темно, но свет зажегся, когда Тиг нажала на выключатель в холле. Мы замерли на месте, осматриваясь по сторонам. Тиг не хотела будить девочку, так что не стала ее купать – просто отнесла прямо в спальню и вернулась в холл, где мы с Эриком стояли, не произнося ни слова.

– Вам двоим лучше что-нибудь предпринять. Это еще не конец. Только предупреждение. – А потом она тихо добавила: – Спасибо.

Мы с Эриком и Тиг спустились по ступенькам крыльца, и она захлопнула за нами входную дверь.

Я услышал, как задвинулся засов. По дороге к машине Эрик спросил:

– Надеюсь, ты не устал?

Я уже собирался спросить, что он имеет в виду, но вспомнил: нас ждала кровь.

Двадцать шесть

Мы поехали к Эрику, пересели там из полицейской машины на его «Тойоту-Короллу» и отправились в город-призрак с единственным жителем – Дейлом. Я откинул голову на подголовник, охваченный смятением и нарастающей паникой, – все думал о той полиэтиленовой простыне в номере мотеля, задаваясь вопросом, знает ли Эрик о том, что я ее там видел.

Все, что было в мотеле, я теперь воспринимал как галлюцинацию, вызванную стрессом и, вероятно, всеми теми запахами. Просто временное помрачнение рассудка, вот и все.

– Я признаю́ только одно, – произнес Эрик, когда я не ответил на его вопрос. – Через пару часов наступит четвертое число – ровно двадцать лет с того дня. Будь я суеверным, думаю, у меня бы волосы на теле встали дыбом от подобных совпадений.

На его лице мелькнула усмешка, похожая на оскал, – и тут же исчезла. Я отвернулся, уставившись в окно.

– Надо поговорить о том мотеле, – заявил он, словно прочитав мои мысли. – Прошлой ночью я не мог уснуть: все думал о Миче и о том, как расстроит Дейла известие о его смерти. К слову, когда ты уже заснул у меня на диване, я поехал к нему. Как раз бедолагу Мича мы полночи и обсуждали…

– Ты ездил к Дейлу прошлой ночью? – Я посмотрел на него, чувствуя озноб.

– Так вот, в какой-то момент меня как будто озарило! – Эрик даже не обратил внимания на мой вопрос. – Знаешь, бывает такое: лежишь в постели, размышляешь – и одна мысль случайно сталкивается с другой, и ты вдруг внезапно начинаешь смотреть на проблему совсем под другим углом.

– И что ты придумал?

– Я говорю о газетных статьях на стене мотеля. Все вещи Синтии, расставленные там, как на алтаре одержимого поклонника… – Он посмотрел на меня. От холодного взгляда Эрика моя кожа покрылась мурашками. – Полиэтиленовая простыня на кровати….

– Так это ты все туда положил… – прошептал я. Это был не вопрос.

– Прошлой ночью я поехал к Дейлу, чтобы рассказать ему о смерти Мича, а заодно о том, что нашел выход из нашего положения. Действовать пришлось быстро, но я придумал очень, очень хороший план. Дейл сразу на него согласился и вручил мне вещи своей жены. У нас в участке есть архив старых газет, так что у меня был доступ ко всем статьям. Ну и, конечно же, я прихватил с собой тот полиэтилен. А потом поехал в мотель и все там разложил. – Он снова посмотрел на меня. – Может, смерть Мича не такая уж и трагедия. Может, наоборот, она наше спасение.

– Так значит, ты подбросил все эти вещи в мотель Мича, представив все так, словно это был он? Типа он был одержим, собирал ее вещи в личную коллекцию – и в итоге убил ее? Что он