Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

как она, дарят найденный в котловане старый кулон. Таким, как она, покупают машину, но забывают повесить на нее красивый красный бант и открыть шампанское под громкие возгласы друзей. Да и друзей у нее никогда не было, как оказалось.

Она почувствовала, как внутри снова поднимается знакомая, старая усталость. Как в голове отчаянно звучит: если хочешь, чтобы тебя оставили рядом, — будь полезной.

Анна усмехнулась уголком губ.

— У нас теперь лицо канала — Снежана. Вот пусть она ему и расскажет. Кажется, они тоже знакомы.

Савицкий неожиданно нахмурился.

— Господи, Платонова Ну, я, конечно, могу с тобой согласиться в отношении этого павлина, но, с другой стороны, если человек просит рассказать, что там к чему, так хоть голосовые надиктуй. И мы заодно послушаем.

— Олег? — вдруг подала голос Юля, до этого молча наблюдавшая за происходящим.

— Что — Олег? — майор резко повернулся к жене. — Я просто подумал, что если кто-то вдруг начинает поднимать старые архивы, то, возможно, и нам есть смысл там поковырять все же. Но меня, как вы помните, гораздо больше волнует не старое дело Рудницкого, а авария на трассе.

Анна резко подняла глаза. И тут же пожалела об этом.

Потому что Эва смотрела сейчас на нее с таким пониманием, как смотрят те, кто давно сложил два плюс два. И Анну снова накрыл стыд за эту слабость, с которой она ничего не могла поделать уже пять долгих лет.

Чтобы хоть как-то опровергнуть молчаливые догадки Эвы и сбить удушливую паузу, Анна вдруг заговорила — быстро, почти тараторя, чего за ней никогда раньше не водилось:

— Ты прав, Олег. Конечно, абсолютно прав. Накануне аварии я как раз решила взяться за те проекты, которые не успел закончить Андрей Рудницкий. Спустилась в архив телеканала. Там никого из сотрудников не было, вечер уже. Но я столько лет работаю на канале, что у меня порой ощущение, будто я там родилась и все входы-выходы знаю. Я села за серверы сама. Быстро полазила по закрытым папкам, нашла свои старые интервью, материалы.

Она резко осеклась и густо, предательски покраснела.

Анна, конечно, ни за что в жизни не стала бы говорить вслух, что именно она тогда искала на сервере в полном одиночестве. Она ведь тогда пересмотрела их самое первое интервью с Марком. Пять лет назад, когда он был еще никому не известным программистом, которого она — капризом большой телезвезды — из чистого любопытства выдернула и посадила в кресло собеседника напротив себя.

Анна судорожно сглотнула, пытаясь вернуть голосу прежнюю твердость, и перевела дыхание.

Олег Савицкий подозрительно прищурился, фиксируя ее внезапную суету, а Эва лишь едва заметно и очень грустно повела головой. Но развивать тему никто не стал — оперская хватка майора уже переключилась на деловой лад.

— Так, — Олег шумно выдохнул через нос. — Значит, ты залезла в архивы, а на следующий день твоя машина летит под откос на двадцать пятом километре? Платонова, да это же чистая классика. Что ты там увидела?

— Я не знаю.

— А что смотрела?

— Пару своих старых интервью попались на глаза. Потом поискала папку Андрея.

— Аня, вспоминай, что конкретно смотрела. Это может быть важно.

— Интервью с Демидовым и еще одно, с академиком Парфеновичем. Но я так, по верхам, не всматриваясь, просто пощелкала, вспомнила старые проекты, раз уж зашла в архив.

Эва деликатно опустила глаза. Но больше, кажется, никто ничего не понял.

— Так, Демидов и Парфенович, — кивнул Олег. — Юля, запиши.

Хотя его жена и без просьб уже достала телефон и делала пометки.

— А потом сразу стала искать папки Андрея. И вот тут я ничего не поняла. Они все были запаролены. Я попробовала открыть папки Снежаны — ну, чисто проверить, не сломалась ли система.

— И ее папки были тоже защищены паролем, так? — подхватил Савицкий.

— Так.

— И какие мысли у тебя возникли?

— Что какая-то ерунда, честно говоря. Потому что, если еще папки убитого журналиста поставить под замок, — это я могу понять, то этой безмозглой куклы.

Анна сама удивилась, как впервые позволила себе открытую грубость в отношении Снежаны.

— Что у нее прятать? Она вопросы без бумажки вообще задавать не умеет. Редактор гостей предупреждает и просит шепотом: мол, девочка не сильна в интервью, вы, если что, ей сами помогите и начинайте отвечать без вопроса, а мы потом дорежем.

— Жестко ты о ней, — ухмыльнулся Савицкий.

Юля понимающе кивнула Анне.

— Ну, в принципе, она же не журналист, поэтому, может, и не должна блистать умом. Она на канал как ведущая пришла из моделей. Так вот, как ведущая она ничего — тексты хорошо читает, учит быстро. Но после смерти Андрея Родион зачем-то отдал его проекты ей. И вот это меня правда задело за живое. Потому что Андрей был хорошим журналистом, что бы вы там ни думали о нем. И он не заслужил, чтобы его программы закончили так, как это делала Снежана.

— Но почему ты вспомнила про это только сейчас? — нахмурился Олег.

Анна на секунду замерла, глядя на свои исцарапанные пальцы. В избе снова стало слышно, как глухо завыл ветер на улице.

— Потому, что до сегодняшнего утра я была занята своим лицом, Савицкий, — тихо, но удивительно твердо ответила Анна, подняв на него зрячий, прямой взгляд. — А если совсем честно — не лицом. Страхом. Что без этого лица я больше ничего не стою.

Эва с непониманием покачала головой, а Анна продолжила:

— Моя голова все эти месяцы была забита диким страхом: как я выживу? Я ведь больше ничего не умею. А то, что умею, больше никому не нужно по крайней мере, в таком виде. Я всю жизнь дико, до дрожи боялась остаться нищей. И при этом — парадокс, да? — я никогда, ни разу в жизни не умела называть нормальную цену. Коллеги со скрипом выбивали из руководства дорогие контракты, работали на корпоративах, а я никогда не обсуждала деньги. Что дают, и ладно. Я же не из-за денег там работала.

— А я всегда думала, что за свою работу нужно получать деньги, иначе однажды ты возненавидишь ее и разочаруешься в любимом деле, — пожала плечами Эва.

— Ты не понимаешь. Ты не родилась в таком доме, — Анна обвела глазами избу. — Всю жизнь я больше всего на свете боялась, что все узнают, кто я и откуда. И поймут, что на самом деле я ничего не стою. И окажется, что я всех обманула и заняла чужое место в мире небожителей. Я подранок, Эва. И всегда это