Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

Он с силой грохнул кулаком по дубовому столу, отчего кружки испуганно подпрыгнули и звякнули. Лицо Олега потемнело, он зашагал по комнате, шлепая тяжелыми ботинками по вымытым половицам. Его пронзительный взгляд, который годами колол местных браконьеров, сейчас горел искренней, злой обидой.

— Обложился своими миллиардами, компьютерами обставился и сидит в Минске в стеклянной башне, думая, что ему оттуда, как из космоса, наши болота виднее! — Савицкий аж задохнулся от возмущения. — Ишь ты! Решил, значит, залезть своими цифровыми щупальцами в мое старое дело! Вы что думаете, если бы я там ошибку допустил, сам бы не вернулся к этому? Я тогда все, что надо, удержал. Все, что могло уйти не в те руки, осталось там, где положено. Дело закрыто! Убила его эскортница, жена старого Тарусова, потому что ваш Андрей Рудницкий, уж извини, Аня, другом он тебе, может, и был нормальным, но как человек — шантажист шантажистом. Так себе человек он был.

Савицкий резко остановился посреди избы, тяжело дыша и буравя взглядом Федора. Юля следила за мужем, но не вмешивалась, зная, что такие моменты лучше переждать.

Федор, наоборот, выглядел почти спокойным. Только пальцы выдавали его: он так крепко сжал пряжку ременя, что, едва не сломал ее.

— Олег, зря ты так, — тихо вступился за друга Федор. — Мы с Марком со студенческих лет дружим, столько всего прошли Еще до всех его нейросетей и миллионов. К тому же быть умным и богатым, надеюсь, не преступление. Если Демидов говорит, что у него возникли сомнения, то Марк не против тебя копает. Он просто что-то пытается понять.

— Пусть понимает свои коды! — отрезал Савицкий. — А не мое дело.

— Это случилось на нашей свадьбе, — неожиданно жестче сказал Федор. — Не только в твоем деле, Олег. В нашей жизни. И если человек спрашивает меня, кто тогда был рядом с Андреем и что стало с его вещами после смерти, я имею право ответить.

Анна медленно опустила руку в карман куртки, где под пальцами глухо перекатывался тяжелый, гигантский перстень Ратибора. Металл за тридцать лет в жестяной коробке остыл, но сейчас, согреваясь от ее ладони, словно оживал.

Марк Демидов звонил Федору.

И спрашивал не о красивых местах вокруг замка, не о проекте, не о Снежане, не о своем кастинге, а об Андрее Рудницком. О свадьбе двухлетней давности. О телевизионщиках, которые на нее приезжали. О тех мелочах, которые обычно не замечают, если не ищут схему. О вещах Андрея после смерти.

Анна не знала, что именно увидел Демидов. Не знала, откуда он вообще потянул эту нитку. Но если такой человек, как Марк, начал задавать вопросы, значит, где-то что-то не совпало. Она могла запретить себе чувства к Марку, но она не сомневалась в его уме и навыке сопоставлять факты.

Убийство Рудницкого два года назад. Ее авария на двадцать пятом километре этой весной. Исчезновение всех записей Андрея из архива телестудии. Хитрые, бегающие глаза Родиона Казимировича. Попытка заткнуть ей рот. Быстрый взлет Снежаны. И еще что-то точно, гибель молоденького оператора.

Все это могло быть цепочкой случайных трагедий.

Но Анна больше не верила в случайные цепочки.

И все же мысль о Марке больно кольнула где-то под ребрами. Пытается ли он просто докопаться до истины? Или снова, как ей казалось весь последний месяц, старается защитить Снежану от чего-то, что заметил в работе телестудии?

— Савицкий, остынь, — гортанно, с ледяным спокойствием, от которого Олег мгновенно замолчал, произнесла Анна. — Твое расследование никто не трогает. Но если Демидов начал задавать вопросы о Рудницком, значит, он что-то увидел. А если вы все это время обсуждали мою жизнь за моей спиной, то теперь будете говорить при мне.

В избе стало тихо.

— Начнем сначала, — сказала Анна. — Что именно хотел знать Марк Демидов о вашей свадьбе и гибели Андрея?

Глава 32. Одно деление сети

Олег Савицкий еще несколько секунд стоял посреди избы, тяжело дыша, будто только что не спорил, а в одиночку тащил застрявший в трясине УАЗик. Потом резко дернул плечом, схватил со стола кружку и залпом выпил остывший кофе.

— Гадость какая, — буркнул майор и тут же подозрительно посмотрел на Анну. — Это ты варила?

— Нет, древние дреговичи из болота принесли, — сухо отозвалась Анна.

— Юля всегда корицу добавляет и не кладет в одну чашку полпачки кофе.

Юля фыркнула, а напряжение в комнате наконец спало.

Только Федор не улыбнулся.

Он стоял у окна, задумчиво проводя пальцами по потемневшей раме.

— Аня, — тихо произнес он, — вообще-то Марк просил узнать не только про свадьбу.

Анна сразу напряглась, хотя внешне даже ручку не выпустила из пальцев.

— Да? И что еще интересует великого цифрового гения?

Федор поморщился.

— Не начинай.

— Я даже не пыталась. Так и есть.

Эва осторожно подняла глаза на Анну. Юля тут же отвернулась к сверткам, делая вид, что очень занята поиском тарелок. А вот Олег вдруг подозрительно посмотрел на подругу детства.

Все в комнате слишком хорошо почувствовали мгновенно пробежавший ток, хотя Демидова здесь не было.

Федор вздохнул.

— Марк хочет поговорить с тобой про канал. Как там все устроено. Кто имеет доступ к архивам. Кто двигает эфиры. Кто курировал материалы Рудницкого. Как распределяли интервью.

Анна медленно положила ручку.

— А сам он спросить не может? Мы знакомы вообще-то.

— Может.

— Тогда в чем проблема?

Федор посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты не отвечаешь ему. По крайней мере, так он мне сказал.

В избе стало тихо. Только где-то под крышей сухо потрескивала старая балка.

Анна отвела взгляд первой.

Конечно, не отвечала.

После фото Снежаны. После того совещания в студии. И после ее двадцать пятого километра, о котором она на мгновение забыла в этом доме без зеркал.

Марк Демидов мог смотреть на нее так, будто видел насквозь. Мог бы восхищаться ее мозгами. Мог бы спорить с ней о драматургии, технологиях и природе человеческой памяти. Мог бы, наверное, среди ночи разбирать чужую катастрофу, если бы увидел в ней задачу, которую никто другой не может решить.

Но не выбрать ее.

Аня вдруг с болезненной ясностью поняла: все это время она пыталась обмануть саму себя.

Таких женщин, как Снежана, любят красиво. Им устраивают сюрпризы, возят на курорты. Ими хвастаются. Их ведут под камеры, под свет, под аплодисменты.

Таких, как Анна Платонова, зовут разгребать завалы после эфира. Таким,