Господин прокурор - Катерина Траум

class="p1">Если до этого воздух просто был пропитан стеснением и дискомфортом, то теперь сгустился до состояния патоки. И судя по прерывистому выдоху Киллиана, он ощущал это так же: полной неспособностью вдохнуть во всю силу легких. Пейдж поерзала и непроизвольно отодвинулась на самый краешек постели, мелко подрагивая от этой откровенности.

Зачем, зачем она снова это сделала… Буквально напрашивалась на новую резкость с его стороны. На какое-нибудь ехидство, которое ударит побольнее.

– Так дело совсем не в песне и не в чужом присутствии, – вдруг приглушенно прошептал Киллиан будто сам себе. – Дело именно в вас…

Пейдж многозначительно молчала, дав ему возможность переварить это осознание. Понять, кто из них был прав часом ранее. Что Киллиан просто отрицал любую возможность своей привязанности к кому-либо, но она уже зародилась, и травить ее резкими словами и самообманом – большая, обоюдоболезненная ошибка.

Пусть сегодня был лишь второй поцелуй Пейдж за всю ее жизнь, но она на уровне женской интуиции чувствовала, что так, как это сделал Киллиан, не целуют безразличных людей. Так… твердо, властно, с ощутимым наслаждением каждого движения языка, с шумом дыхания и нетерпеливостью, с которой его тонкие пальцы вплетались в ее кудряшки. Пейдж плотнее свела бедра и обняла себя за плечи, будто пыталась удержать дрожь, прокатившуюся волной до низа живота от мысли о жилистых руках Киллиана на своем теле.

– Теория разрушена на корню, – вдруг тихо признал он, и в его голосе слышалась легкая хрипотца. – Я в жизни не усну, пока вы лежите рядом.

– Может, я должна спеть?..

По счастью, делать этого не пришлось: громкая трель раздалась в спальне, оповещая о новом вызове. Никогда еще Пейдж не была настолько рада предстоящей ночной работе. Киллиан резво откинул одеяло, вскочил и поковылял к столу. Поднял трубку и покивал на прозвучавшие в ней фразы. А затем коротко озвучил для Пейдж, которая уже обулась и включила верхний свет:

– Два-четыре, два-восемь, два – двадцать три, мисс Эванс. Консервный завод: убит сэр Чарли Хоббс. И у нас есть подозреваемый.

* * *

Через очень теплую майскую ночь и тишину Энфорта до находящейся на окраине территории завода «малютка остин» домчал быстро. Это был целый комплекс построек, примыкающих к частному причалу, где швартовались рыбацкие суда. В воздухе стоял стойкий соленый запах моря.

Киллиан был мрачен. Встретившись по дороге к административному корпусу с инспектором Уайтом, он даже не произнес стандартной формулировки о принятом вызове, с ходу спросив лишь одно:

– Что случилось на дневном обыске и допросах? Хоббс ляпнул что-то, за что его тут же решили…

– Боюсь, случившееся не имеет никакого отношения к текущему делу, прокурор Лэйк, – оборвал это предположение Уайт, открыв перед ним тяжелую железную дверь. – Убийца пойман охраной прямо над телом, с ножом в руке. Это простой работяга, один из организаторов запланированной на завтра забастовки.

– Забастовки? – эхом отозвалась Пейдж, поежившись и подумав о работающем здесь брате. – В чем причина недовольства рабочих?

– Деньги, естественно, – со вздохом ответил ей Киллиан и на ее вопросительный взгляд, мелькнувший в слабом свете висевших вдоль коридорчика тусклых ламп, пояснил: – Я читаю газеты, мисс Эванс. Уже больше недели назад вышла статья о том, что владелец завода собирается урезать количество персонала, запустив новый конвейер. Вдобавок, чтобы поскорее отсеять ненужных, он ввел жестокую систему штрафов, из-за чего зарплата у всех сократилась вдвое. Забастовка в таких условиях была лишь вопросом времени.

– Это место кормит половину семей всего города, – хмуро подтвердил Уайт, вышагивая впереди с озабоченно сложенными за спиной руками. – Хоббс просто перекрыл Энфорту артерию. Неудивительно, что у одного из работников лопнуло терпение.

– Где подозреваемый сейчас?

– В полицейском фургоне, под конвоем. Да что уж там – подозреваемый… Убийца, как есть, – твердо заявил инспектор.

– Разберемся, – не стал спешить с выводами Киллиан, со стуком трости поднимаясь по железной лестнице к кабинетам администрации вслед за ним. – Сначала тело.

– Разумеется, прокурор Лэйк.

Их процессия закончила путь у распахнутой крайней на втором этаже двери, возле которой держали караул двое констеблей. Пройдя мимо них, Киллиан двинулся вперед первым, на ходу натягивая неизменные кожаные перчатки. Пейдж опасливо втянула голову в плечи и достала из сумочки блокнот с ручкой, приготовившись записывать его слова. Она уже знала: когда на месте преступления слишком много крови, господин всегда надевал перчатки.

Осторожно вслед за ним ступив в кабинет убитого, Пейдж на миг задержала дыхание и застыла. Багровая лужа разлилась до письменного стола, а посреди нее распласталось тело крупного мужчины средних лет в некогда мышасто-сером костюме. Вся его грудь была утыкана полосами-ранами от вошедшего ножа, но хуже всего было то, что два удара пришлись на глаза, оставив вместо них зияющие черные дыры.

– Как интересно, – с изучающим видом наклонил голову Киллиан, по кругу обходя лужу и не стремясь приблизиться к телу. – Парадокс.

Заледеневшими пальцами Пейдж занесла ручку над листом и все-таки глухо спросила:

– В чем парадокс?

– Десять ударов, нанесены точно и быстро, с силой, но не глубоко. Имитировали аффект, но, когда он впрямь имеет место, раны идут хаотично, а тут как будто… хотели занять площадь побольше и не попасть дважды в одно место, плюс ровное число ударов. Что-то мне подсказывает, что «глаза мертвеца» ему сделали до того, как исколоть ножом. Но нужен более тщательный осмотр коронеров, тут слишком сильно спеклась кровь, чтобы рассмотреть лучше.

Киллиан присел на корточки, протянул руку к голове Хоббса и мягко наклонил ее, поворачивая на свет пустые глазницы. Пейдж подавила приступ дурноты и шустро застрочила в блокноте, аккуратно уточнив:

– «Глаза мертвеца»?

– Старая байка, которая в ходу среди преступников, – мимоходом отозвался Киллиан, все еще вглядываясь в лицо трупа, словно тот должен прокричать в ответ имя убийцы. – Будто в глазах убитого застывает последний его миг и может запечатлеть убийцу. Поэтому многие профи стремятся их выколоть…

– Что за чушь, – фыркнула Пейдж, дыша как можно мельче от нестерпимого затхлого запаха, стоявшего в кабинете.

– Двадцать лет назад и опознание по отпечаткам пальцев казалось людям сказкой, – пожал плечами Киллиан и неспешно поднялся на ноги, опираясь на трость. – Что ж, если у коронеров получится распознать, были ли удары в глаза первыми…

– Постойте, вы же сказали – в это верят профессионалы, – нахмурилась Пейдж. – Но арестован-то простой рабочий.

– Вот я и говорю: парадокс, – кивнул Киллиан. – Пишите, мисс Эванс: десять колотых ран, содран ноготь на среднем пальце правой руки – следы борьбы… Инспектор Уайт, орудие убийства при вас?

– Да, прокурор Лэйк, – отозвался из коридора тот. – Стандартный нож с