День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

– Ах, Ричард, – бросилась к нему сестра, – если бы ты знал, что случилось! Этот человек вместо тебя получил желтое домино, и от него мы узнали…

Она запнулась.

– Что ваш брат Гарри негодяй, – закончил я.

– Объяснитесь! – вырвалось у Ричарда при виде мрачной фигуры брата.

– А теперь время, – сказал я дяде Ричарду, – открыть то, что вы мне доверили сегодня на балу.

– Вы правы, – согласился тот. – Ричард, дитя мое, ты три года жил под тяжестью страшного подозрения и не сделал ни единой попытки защитить себя. Все родные приняли это за признание вины, только я и Эдит видели в этом акт самопожертвования и великодушия. Отец, которого ты щадил, умер, ты можешь теперь откровенно высказаться. Ты взял у отца ценные бумаги?

– Нет, клянусь Богом! – крикнул Ричард.

Эдит с криком восторга бросилась к нему.

– Я это знала, Ричард не виновен!

Он нежно обнял невесту. Это зрелище окончательно доконало Гарри.

– Вы сумасшедшие! – закричал он. – Вас одурачил этот лжец и шпион! Но вам не удастся восторжествовать надо мной! У меня есть еще одно оружие против моего лицемерного брата, и оно испортит ему торжество!

Он бросился вон из комнаты, и через минуту мы услышали выстрел.

Это было его последним и единственным исходом и полным доказательством его вины. Его близкие так и не узнали, что его побудило к такому ужасному преступлению. Для меня же было ясно, что этот безупречный и добродетельный на вид человек был порочен до глубины души. У него, очевидно, были долги, которых он не мог открыть отцу. Что он с таким коварством подготовил западню своему брату, объяснялось его безумной ревностью: он сам любил Эдит и думал таким путем отнять ее у Ричарда.

Я должен был обещать счастливой паре, что буду у них на свадьбе, которая состоится через три месяца. И Ричард Бенсон, и его невеста уверяют, что обязаны своим счастьем желтому домино. И они, пожалуй, правы!

– Ну а фальшивомонетчики? – спросил Гаррисон. – Нашел ли ты их, несмотря на то что отвлекся в сторону?

– Да, то есть я думаю, что напал на след.

– Где, в Брендоне?

– Нет, не там. Я обязан только случаю, что напал на их след. Когда я уехал на другой день из Брендона, то в Холлоуэлле опоздал на поезд, и мне пришлось остаться ночевать в гостинице. На другой день хозяин, давая сдачу, подсунул мне монету, которую я сразу признал за фальшивую. Я ему это заметил, и он показался таким расстроенным, что я подумал, не стал ли он сам жертвой обмана. Тогда я спросил, не вспомнит ли он, от кого получил эту монету. Он выразил уверенность, что ее дал один приезжий из Чикаго, который часто бывал в Холлоуэлле. Он даже мне его назвал.

Я помчался в Чикаго, пригрозив хозяину гостиницы тюрьмой, если он будет болтать об этом.

– Ну а в Чикаго? – спросил Гаррисон.

– Я никого там не нашел, там не было никого, кто ездил бы в Холлоуэлл.

– Ну конечно! – добродушно пошутил Гаррисон. – Хозяин гостиницы был в восторге, что натянул тебе нос и ловко провел тебя.

– Ну, хотел бы я видеть, кому это удалось бы! – не без гордости заявил Робертс. – Что будет с хозяином гостиницы, покажет будущее, а я своего человека все-таки нашел.

– Ну? Как же ты его накрыл?

– Весьма просто. Я вернулся в Холлоуэлл переодетым и стал караулить у вокзала.

Холлоуэлл – маленький городишко, куда попадает мало путешественников. Человек, которого мне описал хозяин гостиницы, действительно приехал в тот же день к вечеру. Я пошел за ним незамеченный и пришел к довольно большой ферме за городом. Здесь я караулил его всю ночь и видел, как на рассвете он с большой кожаной сумкой уехал в Чикаго…

– А ты?

– Я, конечно, не выпускал его из виду и теперь знаю все, что мне нужно знать, а скоро добьюсь своего.

– Счастливец!

– Конечно, – улыбаясь, согласился Робертс. – Хочешь мне помочь? Ты мне будешь очень полезен!

Гаррисон согласился, и они принялись за дело вдвоем.

Через два дня по улицам Холлоуэлла ковыляла старая баба и кряхтела под тяжестью корзины, в которой было напихано всякое тряпье. Распродав часть своего товара, старуха медленно подобралась к ферме, принадлежавшей некоему Стивену Мюррею. Она и тут нашла покупательниц среди прислуги… Вдруг со старухой приключился припадок астмы. Она хрипела, стонала и, когда немного отошло, попросила позволения переночевать в риге. Сердобольная хозяйка разрешила ей остаться на кухне. На другой день бедная женщина чувствовала себя еще очень слабой и только на третий день настолько оправилась, что могла уйти. Щедро одарив прислугу своими товарами, она заковыляла дальше.

Через несколько дней сыщики встретились.

– Твои предположения верны, – сказал Гаррисон, – его зовут Лареттом, он происходит из французской семьи. За подделку векселей ему сильно досталось, и он покинул Францию. Здесь он пускался на разные аферы, но безуспешно. С некоторых пор он живет очень хорошо, все время разъезжает, но постоянно возвращается в Чикаго. Теперь он собирается жениться.

– Совершенно верно! На дочке фермера Мюррея из Холлоуэлла.

– Откуда ты знаешь?

Робертс смеялся.

– Я сам был на месте. Ты знаешь, как я ловко изображаю старых баб. Переодевшись старьевщицей, я пробрался на ферму, притворился больной и с большой пользой провел там два дня и две ночи. Того, что я открыл, достаточно, чтобы арестовать всех на ферме.

– Что же ты открыл?

– Фабрику фальшивых монет! Когда все в доме засыпало, я пробирался в коридор, который вел в погреб. Через запертую дверь в щелочку был виден свет. Это меня заинтересовало. Через окно я выбрался во двор и благодаря луне сориентировался. Осмотрев местность, я увидел в стене круглую дыру, какие бывают на конюшнях. Я влез на дерево и заглянул в эту дыру. Там было три человека; лиц их я не разглядел. Они что-то мастерили, и жесты их были подозрительны. Работали они при слабом свете притушенной лампы. Я убежден, что это фальшивомонетчики. Нужно только действовать осторожно, чтобы они не улизнули.

– Каков твой план? – спросил Гаррисон с живейшим интересом.

– Завтра день рождения невесты Ларетта. Она его не любит, а отец настаивает на браке. Скоро должна быть свадьба, но, я думаю, мы им помешаем. Завтра будет пир на ферме Ларетта, и его друзья хотят угоститься за счет Мюррея. А нам будет очень удобно действовать в этот день.