Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Второго декабря его допрашивал лично Сталин.

— Законностью в очередной раз подтерлись, — буркнула Ирина, — с какой вообще стати посторонний человек ведет допрос, даже если он глава государства? Какие у него на это полномочия? Это все равно, что Сталин пришел бы в операционную и потребовал дать ему вырезать кому-нибудь аппендицит, и ему бы дали.

— А почему бы и нет? Величайший гений всех времен, как-никак, — засмеялась Гортензия Андреевна и хищно зависла с ложкой над кастрюлей, чтобы поймать первую пенку.

— Вообще странно, с какой готовностью он взял на себя роль следователя, — вздохнула мама, — все же, прости, Ирочка, профессия необходимая, но среди благородных людей всегда считалась немного моветон. Совсем капельку, но все же…

Гортензия Андреевна кивнула:

— Ну да, как говорил Шерлок Холмс, если бы расследования преступлений не были сопряжены с риском для жизни, ни один благородный человек не стал бы этим заниматься.

Так или иначе, а Сталин провел допрос Николаева, надо думать, с блеском, побеседовал с негласными сотрудниками, хотел допросить охранника Борисова, но помешала автокатастрофа, в которой несчастный Борисов получил тяжелую травму головы и скончался через сутки в больнице, не приходя в сознание.

Когда именно Иосиф Виссарионович дал следствию вектор искать среди зиновьевцев, неизвестно, так же как и дата его знаменитой фразы «смотрите, морду набьем».

На беду, в дневниках Николаев указывал имена и фамилии своих знакомых по служебным и бытовым делам. Некоторые из них действительно в свое время были видными оппозиционерами и состояли по этому поводу на учете в НКВД.

Видимо, зиновьевская оппозиция была не мифом, а вполне реальным явлением. Достаточное количество членов партии и простых граждан были недовольны политикой партии и выражали свое с ней несогласие сначала открыто, а после знаменитого разгрома зиновьевского блока ушли в подполье. Там обменивались впечатлениями, критиковали, не исключено, что держали связь с выгнанным из страны Троцким, читали запрещенную литературу. Словом, занимались тем же, что и передовые интеллигенты до перестройки и гласности, но от этого невинного времяпрепровождения очень и очень далеко до терроризма и убийства видных партийных руководителей.

Весьма грустная ирония в том, что на некоторых товарищей, упомянутых в дневниках Николаева, еще в октябре был готов ордер на арест за антисоветские разговоры и критику Сталина, но Киров не дал на него санкцию, отверг обвинения как несостоятельные. Получилось, что в жизни спас, а в смерти погубил. Бедняги еще в октябре уехали бы в ссылку лет на пять, и на момент убийства Сергея Мироновича они располагали бы неопровержимым алиби. Хотя… В дальнейшем такие тонкости никого не останавливали.

Итак, Николаев нигде в своем дневнике не писал, что старые товарищи помогали ему в убийстве, тем не менее они были задержаны, и пошла цепная реакция арестов.

Николаев поначалу держался стойко, уверенно повторял, что никого не привлекал, так как хотел быть единственным исполнителем убийства, но через несколько дней изматывающих допросов, и не исключено, физических методов воздействия, оговорил своих товарищей. Так появилось дело «Ленинградского центра», по которому привлекли четырнадцать человек. Только один из них последовательно отрицал все обвинения. Некоторые признались во всем, некоторые, самые честные и самокритичные, только в том, что не оставили оппозиционной работы, в результате чего создалась нездоровая атмосфера, толкнувшая на преступление нездорового Николаева, то есть взяли на себя моральную ответственность.

В печати тем временем информация шла по нарастающей. Сначала газеты писали, что Николаев принадлежал к оппозиции и она его вспоила духовно, потом — что не просто к оппозиции, а к контрреволюционной террористической группе, и, наконец, провозгласили его зиновьевским охвостьем, называя имена Зиновьева, Каменева и других видных политических деятелей как вдохновителей преступления.

Существование «Ленинградского центра» подтверждалось лишь показаниями обвиняемых. Каких-то материальных следов центр не оставил, так же как и других террористических актов, кроме убийства Кирова, за все время своего существования не совершал.

Тем не менее двадцать седьмого декабря в газетах публикуется обвинительное заключение. На производствах сразу проводятся собрания, где трудящиеся единогласно требуют немедленного расстрела преступников. Суд начался днем двадцать восьмого декабря, закончился рано утром двадцать девятого декабря вынесением расстрельного приговора всем подсудимым. Приведен в исполнение приговор был через час после оглашения.

Есть свидетельства, что Николаев на суде снова признался, что действовал в одиночку, и председатель суда звонил Сталину, предлагая вернуть дело на доследование, но тот категорически приказал кончать процесс. А также напомнил, что всем полагается расстрел.

Доблестные чекисты не посмели ослушаться генерального секретаря, разоблачили и расстреляли проклятых убийц, но точка на этом поставлена не была. Многим и многим еще предстояло понести ответственность за смерть Кирова как организаторам и вдохновителям этого «злодейского убийства».

Во время оттепели шестидесятых была создана комиссия по реабилитации во главе с Николаем Михайловичем Шверником, занимавшаяся в том числе убийством Кирова. В ней самое активное участие принимала Ольга Григорьевна Шатуновская, настоящая революционерка, большевичка, арестованная в тридцать седьмом году, прошедшая лагеря и ссылку и только после смерти Сталина реабилитированная и восстановленная в рядах КПСС. Эта стойкая и сильная духом женщина много сделала для реабилитации невинно осужденных. В частности, добилась отмены бессрочной ссылки как меры наказания, отсутствующей в уголовном кодексе.

Комиссия с ее участием проделала огромную работу, изучив закрытые материалы и опросив еще остававшихся на тот момент в живых свидетелей, и пришла к выводу, что Кирова убил террорист-одиночка, но Сталин использовал это преступление для расправы над бывшими лидерами оппозиции и их сторонниками. Ольга Григорьевна подписалась под этим заключением, но высказала мнение, что обстоятельства убийства Кирова требуют более глубокого изучения. Как частное лицо, она склонялась к выводу, что именно Сталин был организатором убийства Кирова. Мотив? Якобы в высших кругах зрел не то чтобы заговор, но инициатива убрать Сталина с поста генсека и поставить Кирова вместо него. Узнав об этом, Киров вроде бы отказался и сообщил обо всем Иосифу Виссарионовичу и только задним умом сообразил, что сделал это зря. Кто-то слышал, как он говорил, что его голова теперь на плахе. Какая-то была мутная история с бюллетенями голосования на ХVII съезде. Мутная не сама по себе, а в изложении тети Светы, питавшей глубокое отвращение к