Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

– Рано еще, Алексей, рано! – Ахмеров взглянул вверх, на звездное небо. – До истины далеко. Может, чуть меньше, чем до звезд.

– Не лукавь.

– Почему ты не захотел присутствовать при разговоре с Исянамановым?

– Видишь ли, – сбавил шаг Миронов, – я знал, что речь будет об этом обыске, а он, сам знаешь, связан с действиями моих коллег. Вот и подумал: мое присутствие будет излишним. И вообще, я сторонник формулы «с глазу на глаз»…

Ахмеров хотел возразить ему, но какой-то внутренний голос удержал его, и он лишь произнес:

– Ну, раз так считал… Однако, надеюсь, ты не откажешься участвовать в осмотре места происшествия?

– Что ты. Наоборот, сочту за честь. Когда ты думаешь заняться этим? Сегодня?

– Нет. Сегодня уже поздно. Ночь в таких делах – плохой помощник. Можно упустить кое-что. Да и закон на этот счет устанавливает ограничения, ты же знаешь…

Глава девятая

Солнце еще пряталось за верхушками елей, рассеивая по небу бледное розоватое сияние, когда Ахмеров с Мироновым, наскоро позавтракав, вышли из дома и направились в Старую Слободу – самую окраинную часть села, где проживала Васильева.

Вчера, возвращаясь с машинного двора, они зашли в опорный пункт. У участкового оказался совершенно новый комплект следственного портфеля, который пришелся Ахмерову весьма кстати – уезжая, он прихватил с собой лишь старенький фотоаппарат, и то по привычке, на всякий случай. Кто знал, что давнее дело примет столь неожиданный оборот? Так что теперь они были при всех регалиях.

Прошедшая ночь выдалась беспокойной. Ахмеров долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок. Окно в чулане не давало покоя. И сейчас все его мысли тоже кружили вокруг него.

По пути зашли за Исянамановым. Затем Миронов пригласил понятых, и все вместе двинулись к дому Васильевой.

Миновав высокие тесовые ворота, они ступили на широкий, еще мокрый от талого снега, двор. Навстречу невесть откуда выбежала большая вислоухая собака. Она виляла хвостом и лаяла, негромко и нехотя, скорее по обязанности.

– Бонька, не балуй! – голосом старого знакомого приказал ей Исянаманов, и собака, послушно опустив голову, поковыляла к сараям.

Ахмеров сразу обратил внимание на пристрой, который увеличивал длину дома более чем на треть, и отличался свежестью бревен да следами законопаченной пакли. Двор уходил под уклон, к надворным постройкам, поэтому задняя часть пристроя несколько возвышалась над землей, держась на массивных деревянных опорах. Пристрой, как он виделся сейчас Ахмерову, имел со стороны входа одно окно с резными ставнями. Значит, окошко, о котором говорил Исянаманов, находится сбоку или скорее всего с противоположной стороны, где по схеме располагается яблоневый сад.

Впрочем, размышлять уже было некогда. Открылась дверь – и на крыльце появилась хозяйка. Одетая просто, по-домашнему, в черном шерстяном свитере поверх серой юбки, она привлекала и своей красотой, и гордой величественной осанкой.

Чуть удивленно и строго оглядела сначала своих односельчан, потом, заметив следователя и догадавшись о целях этого нежданного визита, сказала, обращаясь к Ахмерову:

– Здравствуйте! Вы ко мне?

– Извините, Полина Ивановна, что без предупреждения и так рано, – поспешил объясниться Ахмеров, – требуется осмотреть ваше жилище или, по крайней мере, часть его. Надеюсь, вы не станете возражать?

– Нет, нет… Пожалуйста… – чуть улыбнувшись, Васильева как-то по-детски пожала плечами. Голос ее сразу изменился, стал сдавленным и хриплым: – Можете делать все, что нужно. Проходите…

Она шагнула к двери, но вдруг закрыла глаза и слегка пошатнулась.

Ахмеров тотчас подхватил ее под локоть.

– Что с вами? Вам плохо? – встревожился он.

– Нет, нет. Ничего. Не беспокойтесь… – Она вдруг встряхнула головой и, обернувшись назад, громко сказала: – Ну, чего вы стоите? – Алексей Николаевич, дядя Мубарак! Заходите, заходите же, наконец!

Когда все зашли в сени, хозяйка включила свет и открыла дверь в комнату.

– Проходите, пожалуйста.

– Полина Ивановна, не спешите, – коротким жестом остановил ее следователь. – Прежде нам хотелось бы посмотреть чулан.

– Чулан? – удивилась Васильева. – Ну, как вам угодно. Вот он, пожалуйста.

Она подошла к дощатой перегородке, отсекающей почти половину сеней, и потянула на себя маленькую металлическую ручку. Едва заметная дверь открылась. Участники осмотра очутились в небольшой уютной комнатке без потолка. Пахло мукой, луком и другими продуктами. Три ящика и два небольших бочонка занимали на полу немного места. Вдоль стен там и тут аккуратно разместились на полочках коробки, пакеты, свертки.

Чулан освещался дневным светом, падавшим из квадратного окошка, того самого, что уже со вчерашнего дня занимало воображение следователя. Впрочем, оно оказалось самой обыкновенной форточкой, удобно вмонтированной в бревенчатую стену. В этом месте стена была свободной, а на полу сиротливо лежало лишь старое металлическое корыто, которое Миронов предусмотрительно отодвинул в сторону – чтобы не мешало.

– А вертушку-то, оказывается, Сергей все-таки забыл сделать, – улыбающимися глазами Ахмеров поглядел на Исянаманова, тот стоял в углу с видом восточного мудреца, который о многом догадывается, но предпочитает хранить гробовое молчание.

Потянувшись к форточке, Ахмеров пощупал загнутый книзу гвоздь, который служил запором, и, вцепившись за обвязку, дернул ее на себя. Форточка открылась, таинственно скрипнув петлями. В чулан ворвалась струя свежего воздуха.

– Ну вот, – произнес довольно следователь, стряхивая пыль с ладоней, – форточка открывается просто, даже проще, чем тот ларчик…

– Я же говорил тебе, юлдаш! – обрадованно закивал головой Исянаманов, вдруг нарушив обет молчания. – У Мубарак мозга еще свежий!

– С вами трудно спорить, Мубарак-ага, – поддержал старика Ахмеров и незаметно подмигнул участковому, который страдальчески поджимал губы, чтобы не рассмеяться.

Васильева стояла возле двери, сложив на груди руки и чуть опустив голову. Происходящее, казалось, совсем не занимало ее, и угадать, о чем она думает, было невозможно.

Понятые – седоволосый меланхолически настроенный мужчина и молодая востроглазая девушка – внимательно следили за движениями следователя, боясь что-либо упустить, словно бы им предстояло потом проделать все это самим, если их спросят.

Ахмеров извлек из портфеля измерительную линейку и, привстав на цыпочки, потянулся к форточке. Сорок сантиметров в длину и двадцать шесть в высоту. Да, взрослому человеку здесь, пожалуй, не пролезть…

Он повернулся к Васильевой и, сосредоточенно прищурив глаза, спросил:

– А что, Полина Ивановна, вы все время держали форточку так вот, в прикрытом состоянии?

– Нет, почему же? Раньше форточка закрывалась наглухо и ее придерживал гвоздик. Сергей собирался сделать вертушку или завертку, но потом, видать, забыл. Свет падал сквозь стекла – мне и ладно. А однажды, это было уже после смерти мужа, я пролила керосин. Запах, знаете, стоял невыносимый. Тогда я просто повернула гвоздик в сторону и открыла форточку,