Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

Васильева рассказывала, все более задумываясь и произнося слова медленно и отчетливо, словно догадывалась, к чему ведет следователь.

– А потом я часто открывала ее. Поверну гвоздик – и готово. Чуланчик проветривала. Иногда ягоды, грибы сушила…

– И, надо полагать, нередко оставляли форточку открытой или приоткрытой?

– Возможно. – Васильева пожала плечами и опять с какой-то детской наивностью улыбнулась. – Недели две назад открывала, хотела впустить в дом весну. И вот сами видите… забыла завернуть гвоздик.

– А не могло быть так, Полина Ивановна, что перед последним посещением Уваровой форточка была именно в таком положении?

– Как знать? – лишь развела она руками.

Миронов, который уже стоял наготове с фотоаппаратом, воспользовавшись наступившей паузой, спросил:

– Можно фотографировать, Ахмет Шарипович?

– Да, пожалуйста, – кивнул ему следователь. – Делай пока детальные снимки. Сейчас мы освободим помещение. – Он опять повернулся к Васильевой. – А теперь вспомните, Полина Ивановна, вот что… Обязательно вспомните. Не говорили вы тогда Уваровой о своей поездке на сессию райсовета?

– Нет, этого я ей не говорила. Вы… Вы, вероятно, хотите спросить, знала ли Уварова о моей поездке в райцентр?

– Именно это!

– Конечно же знала… – В голосе ее теперь выдавалось волнение. – Ведь она в тот день тоже ездила в райцентр. Мы ехали с нею вместе. В одном поезде, я хотела сказать!

– Вот как?

– Да. Уварову несколько раз вызывали в нарсуд, чтобы вручить… – Она замялась, неловко кусая губы.

– Обвинительное заключение? – подсказал следователь.

– Да, да, обвинительное заключение! Уварова сначала все отнекивалась, ссылаясь на болезнь. А в тот день, видно, решилась…

– Интересно, на каком же поезде она возвратилась домой? Вам это, случаем, неизвестно?

– Наверное, на вечернем. Днем в половине второго она еще была в райцентре. Я видела ее в столовой.

– «На вечернем»… – задумался Ахмеров. – Этот поезд последний, если не ошибаюсь. Вы на него опоздали. Стало быть, Уварова знала, что ночью вас не будет дома?

– Стало быть, так, – промолвила она рассеянно.

В это время щелкнул фотоаппарат – чулан осветила яркая вспышка. Васильева вздрогнула, непроизвольно втянула голову в плечи.

– Пойдемте-ка и взглянем на эту форточку с наружной стороны, – предложил следователь, и все, кроме Миронова, покинули чулан.

От земли до форточки было метра два с половиною. Это наводило на мысль о лестнице. Впрочем, лестница оказалась тут же, рядом. Она лежала у забора, прислоненная к нему боковиной, и, судя по тому, что нижняя часть ее вросла в землю, давно уже никем не использовалась.

Осмотрев ее внимательно и ничего не обнаружив, следователь вернулся к пристрою. Огляделся: яблоневый сад, угрюмый, почерневший, стоял без признаков весеннего оживления. Лишь на ветках стеклянными бусинами висели водяные капли. За садом находился огород, от которого вдаль тянулась узенькая тропинка. У небольшой извилистой речки она сворачивала и берегом уходила к центру села. Где-то там находился дом Уваровой…

Ахмеров еще раз окинул взглядом садовую калитку, лестницу, что лежала возле забора, тропинку и, обращаясь к Васильевой, спросил:

– По этой тропке только вы ходите или еще кто-нибудь?

– Все ходят. И я, и соседи, – тихо прозвучало в ответ. – Речка-то, хоть и маленькая, а глубокая. Воду можно брать, белье полоскать. Иногда и на работу ходим отсюда. Спокойнее здесь как-то. Ни машин, ни пыли.

– Понятно.

Появился Миронов с фотоаппаратом.

– Все в порядке, Ахмет Шарипович, – сказал, подходя к следователю. – Снял во всех ракурсах. И дом заодно щелкнул. – Он показал глазами на форточку. – С этой стороны тоже будем снимать?

Ахмеров молча кивнул.

Участковый повесил фотоаппарат на сук яблони и, увидев лестницу, быстро направился к ней. Исянаманов поспешил на помощь. Вдвоем они отнесли лестницу к дому и приставили ее к стене, где находилась форточка. Затем Миронов взял фотоаппарат и ловко взобрался вверх по ступенькам.

Сделав два-три снимка, он вдруг застыл в неподвижности, уставившись на низ форточки.

– Что там у тебя? – спросил следователь, с любопытством подняв голову и пытаясь разглядеть, что привлекло участкового.

– Тряпочка, – послышалось сверху.

– Что, что? – не понял Ахмеров.

– Лоскуток в расщелине. Зацепился за край сучка… Я сейчас. – Фотоаппарат в руках участкового защелкал снова. Только после этого Миронов с осторожностью извлек из щели, что проходила под рамой, свою находку.

– Ну вот и все, – сказал он, спускаясь.

Это действительно был лоскуток. Обычный тряпичный лоскуток клинообразной формы, по краям висели бахромой разорванные нити. Одна сторона его была выгоревшей, зато другая почти сохранила свой прежний серый цвет.

– Любопытно… – вскинул брови следователь. – Кто же мог оставить его там? – Он повернулся к Васильевой. – Как вы думаете, Полина Ивановна?

– Представления не имею, – в недоумении произнесла та.

– Ну ладно, – задумчиво сказал следователь. – Теперь я попросил бы всех вернуться туда, откуда мы начинали…

По пути в чулан следователь заглянул в прихожую.

– Это и есть тот сундук? – спросил он Васильеву, окидывая оценивающим взглядом наполовину прикрытый самодельным ковриком большой старинный сундук, на котором стояла облаченная в горбатый деревянный футляр не менее старинная швейная машина.

– Да, я храню все вещи в память о родителях, – смущенно ответила Васильева, почувствовав, очевидно, некоторую неловкость за эти застрявшие в доме предметы.

– В день того самого посещения Уваровой здесь все было так, как сейчас?

Васильева изучающе оглядела прихожую.

– Пожалуй, так. И сундук, и машина. Вот только здесь находился стул, на котором сидела Уварова.

– Хорошо, поставьте, пожалуйста, сюда стул так, как он стоял в тот раз.

Когда просьба была исполнена, следователь пригласил всех в чулан.

– Сейчас мы проведем небольшой следственный эксперимент, – известил он. – Будет он довольно прост. Вам, Полина Ивановна, придется повторить все свои действия точь-в-точь, как это было при посещении Уваровой. Ну, а вас, – Ахмеров обернулся к девушке-понятой, – я попросил бы вот о чем. Когда Полина Ивановна наберет в чашку муки, вы зайдете вслед за нею в прихожую, сядете на стул и, как только она исчезнет на кухне, откроете сундук и положите вниз под вещи вот эту спичечную коробку. Хорошо?

Девушка охотно кивнула головой, не в меру довольная, что ее участие в этом важном мероприятии теперь уже выходит за рамки пассивного наблюдения.

– Но прежде, Полина Ивановна, – продолжал следователь, – покажите нам, где стояла Уварова, когда вы набирали муку.

– Вот на этом самом месте, где я и стою, – отозвалась Васильева, на лице ее тоже появилось любопытство.

Кивком головы следователь попросил понятую занять указанное место и спросил:

– Вам хорошо видно, в каком положении находится гвоздик на форточке?

– Да, – сразу ответила та. – Гвоздь сейчас повернут шляпкой книзу.

– Хорошо. Начнем наш эксперимент.

Как было условлено, Васильева набрала в чашку муки и, выйдя из чулана, направилась