Даун Крик. Близнецы - Эжен Марсэль

убийствах этих выродков. – Грубые слова резко контрастировали с внешностью ангела. – Но у меня есть условие: вы прекращаете видео и аудиозапись, никто не подглядывает за нашей беседой. Только ты и я. Если не согласны, то на этом прекратим бессмысленное общение. Я больше не произнесу ни звука, и можете до смерти искать А́дама.

Я молча вынул наушник и вышел из допросной.

«Неважно, связан ли действительно Чистильщик с убийствами в Сиэтле, – подумал я, – главное, она укажет, где скрывается А́дам».

За дверью меня уже ждал Бе́ркли. Я вопросительно посмотрел на него. Он кивнул мне и поднял большой палец вверх. Вернувшись к девушке, я увидел, как погас огонёк камеры и аудиозаписи, опустились чёрные защитные шторки на зеркало.

– Я выполнил вашу просьбу. Нас никто не видит и не слышит. Запись не ведётся. Надеюсь, вы не откажетесь от своего обещания.

– Надеюсь, ты не пожалеешь, получив то, о чём просил, – ответила А́ва чужим голосом и поднялась со стула.

Я замер в ожидании чего угодно, но к подобному зрелищу был не готов. С каждым мгновением мои глаза округлялись всё больше и больше. Челюсть отпала совсем не фигурально, а волоски по всему телу невольно встали дыбом. Я инстинктивно отшатнулся, опрокинув стул. На лбу выступили капли холодного пота, а в горле, напротив, пересохло. Когда всё закончилось, мне хватило сил лишь прохрипеть:

– Что ты такое?

***

Детектив Смит оказался догадливым малым – смог размотать настолько сложное дело и выйти на мой след. Он привлёк моё внимание практически сразу, как мы встретились. Я даже невольно восхитился его упорством, когда он посетил родителей. Уж не знаю, как ему всё это удалось: чистое везение или чудеса дедукции? Может, врождённая интуиция? С вопросом о Чистильщике я, конечно, дал маху, уж очень я удивился, что Джек – сын того самого настырного полицейского – Джорджа Смита, из-за которого я не смог расторгнуть договор в прошлый раз. Бытует мнение: каждый маньяк тайно желает быть пойманным, поэтому и оставляют безмозглым полицаям подсказки. Так вот, я не хотел. Во-первых, я не маньяк, а во-вторых, никогда не жаждал ни славы, ни внимания. И раз уж мы так давно, хоть и заочно, знакомы, я постарался, чтобы Джек Смит хорошо меня разглядел.

«Заодно и посмотрим, достоин ли этот человек интереса А́вы».

Я с ухмылкой смотрел, как расширяются глаза детектива, и на его лице читаются крайнее изумление и неверие в происходящее. Я специально перевоплощался из А́вы в себя максимально медленно. Для начала мне хотелось сбить спесь со всезнайки-детектива, думавшего, что докопался до правды, и чем наверняка чрезвычайно гордился. Вторая причина: из-за беременности А́вы трансформация в последнее время занимала больше времени, наличие ребёнка осложняло преображение женского организма в мужской и требовало осторожности.

Зверь был прав, я не отказался от мысли разорвать договор. Вот только я не собирался открывать А́ве правду, а искал другой способ. И когда я узнал о том, что А́ва в положении, то понял, как смогу провернуть аферу прямо под носом злого духа и даровать своей второй половине нормальную жизнь. Будучи не уверенным на все сто процентов в успехе, я на всякий случай решил выполнить условия сделки. Всегда нужно иметь запасный вариант. План я обдумывал долго и не спеша, пытаясь учесть все нюансы и предугадать последствия. Раскрыть свою личность входило в мой сложный замысел, и случайное знакомство с детективом Смитом помогло мне определиться с кандидатурой того, кто будет удостоен этой чести.

Сегодня, наблюдая за Смитом, я понял: не только А́ва симпатизирует детективу, но и он неравнодушен к моей женской ипостаси. Это чувствовалось по отношению к ней, по тому, как он подбирал слова, стараясь ненароком не обидеть. В глазах Джека читалась если ещё не любовь, то, несомненно, глубокая симпатия, несмотря на беременность А́вы и «родство» с убийцей. Открытие радовало, но меня пока мучили сомнения: «Как Смит отнесётся к истине? Сможет ли принять А́ву такой, какая она есть?» Мне нужно убедиться, что на него можно положиться. Ведь, когда я уйду, пусть и очистив имя А́вы от подозрений, она останется одна.

Пока длилась моя метаморфоза из бабочки в гусеницу, детектив практически не шевелился, лишь выражение лица менялось вслед за увиденным: от ужаса до осознания. Я понимал его чувства, поскольку однажды сам захотел посмотреть на переход со стороны. Потом долго не мог прийти в себя и избавиться от ощущения брезгливости и мерзости процесса. Пожалуй, это было самым отвратительным зрелищем в моей жизни, и меня потом долго тошнило. Сначала ты видишь, как по лицу и телу будто проходит электрический разряд. Черты становятся нечёткими, чуть размытыми, словно ты вылеплен из пластилина, и теперь тебя решили переделать. Потом всё стирается, твоё лицо – белый лист. Ломаются и рассасываются кости, втягиваются в череп волосы, исчезают гендерные признаки, и остаётся нечто похожее на гигантского белого червя, покрытого слизью. Затем проступает облик другой личности, скелет срастается в нужной конфигурации, а слизь превращается обратно в кожу. Обычная полная трансформация длится несколько минут, причиняя краткую мучительную боль. Иногда я менял только лицо и руки практически безболезненно, но сейчас я чувствовал бесконечную агонию.

Перевоплотившись, я приветственно склонил голову и сказал:

– Разрешите представиться, А́дам Твинн. Прошу любить и жаловать. – И протянул руку.

Всё ещё ошарашенный Смит автоматически ответил на рукопожатие. Я видел, как он судорожно пытается принять реальность и решил добить его.

– Не возражаешь, если я частично верну облик А́вы? Ребёнку вредно находиться в столь тесном месте. – И показал на свой плоский живот.

Пока Смит лихорадочно глотал воздух, я, не дожидаясь ответа, аккуратно вернул доказательство беременности «сестры» на место.

– К-к-как такое возможно? – Его голос дрогнул, и мне, если честно, стало его жаль. Не каждому под силу пережить перевоплощение женщины, к которой ты неравнодушен, в мужчину, да ещё таким способом. Но если А́ва и я в нём не ошиблись, то скоро он придёт в себя.

– Позволь рассказать тебе одну легенду. Сто пятьдесят лет назад там, где в настоящее время расположен Даун Крик, жило племя миролюбивых индейцев. Они верили в духов воды, огня, земли, ветра, деревьев и многих других. Лес и река давали им кров и пищу. В разные времена года индейцы приносили в дар духам фрукты, коренья, иногда рыбу, выловленную в реке, но никогда – убитых животных или людей. Только к одному месту они старались не приближаться – к одиноко стоящему на берегу реки дубу. По преданиям с начала времён