Темная тайна художника - Моника Фет

перенесла ее в прошлое. У нее появилось такое чувство, что стоит ей только закрыть глаза, как отец снова оживет, а мама выздоровеет. Это чувство не покидало ее и в остальных двух комнатах. Наоборот. Оно стало только еще сильнее. Однако это чувство было обманчиво. Отец был давно мертв, а мама забыла мир или так глубоко спрятала его внутри себя, что никак не могла о нем вспомнить.

Ильке заставила себя дышать спокойно и глубоко.

Лестница.

Та лестница из прошлой жизни вела в их комнаты. И на чердак над амбаром.

– Когда-нибудь, – услышала она за спиной голос Рубена, – когда-нибудь ты обставишь эти комнаты по своему вкусу. Ты должна быть счастлива в этом доме.

Он подтолкнул ее вперед. По направлению к лестнице. Ильке ухватилась за перила. На ощупь они оказались точно такими же, как перила в доме родителей.

Ступенька за ступенькой она поднималась вверх, и с каждым шагом ее охватывал все больший страх. У нее перед глазами возник их старый амбар, грязный серый деревянный пол, паутина по углам и перед маленькими окошками. Она даже почувствовала запах пыли, которая постоянно висела в воздухе. А в солнечную погоду там можно было видеть, как пылинки танцуют в лучах солнечного света.

Ей хотелось сказать, нет, пожалуйста, Рубен, только не на чердак над амбаром. Не веди меня туда. Есть такие воспоминания, с которыми я не могу справиться. Поэтому я прохожу курс психотерапии. Я не должна его прерывать, Рубен. Эти сеансы психотерапии ужасны, но только они способны мне помочь. Тетя Мари была права, что послала меня к психотерапевту. Она часто бывает права, Рубен, она умная женщина.

Рубен открыл дверь. Ильке ожидала, что дверь заскрипит, как та дверь в их доме тогда, однако дверь открылась совершенно бесшумно.

От облегчения Ильке чуть было не расплакалась. Она рассматривала это красивое, светлое помещение с целым рядом высоких окон и жадно впитывала каждую деталь.

Повсюду лежали и стояли картины. В воздухе чувствовался сильный запах краски. Очевидно, Рубен много работал в последнее время. В студии царил приятный беспорядок. В грязных стаканах стояли кисти. Среди кусков мела и тюбиков краски лежали шпатели. На веревке, натянутой у дальней стены студии, висели листы ватмана с эскизами.

Ильке не могла удержаться. Ей не терпелось посмотреть картины. Увидев их, она испугалась. Ей показалось, что, рассматривая каждое отдельное полотно, она смотрит в зеркало.

Глава 20

Так вот в каком доме жила Ильке. Этот городской квартал относился к числу тех, куда я никогда не заглядывала. Сплошь особняки и коттеджи, огороженные, ухоженные и полностью отделанные. Очевидно, соседи здесь постоянно стояли за занавеской и наблюдали за всем, что происходило на улице. Эти окрестности напомнили мне о том районе, где мы жили, прежде чем мои родители развелись. Идиллия палисадников и показного счастья.

Майк позвонил.

– А психотерапевт живет недалеко отсюда? – спросила я.

Майк кивнул.

– В таком же районе, как этот?

Майк снова кивнул.

– Тогда мы должны обойти все эти дома с фотографией Ильке в руках. Живущие здесь люди как ходячие газеты – все знают. Кто-нибудь из них должен был что-нибудь увидеть.

– Майк! Я только что подумала о тебе, а в следующую минуту ты уже стоишь перед дверью. Как здорово!

Тетя Ильке сразу понравилась мне. Если напрячь фантазию, то в ее лице и особенно в ее улыбке можно было заметить черты Ильке. Мне понравилось также, что в прихожей не было прибрано. Здесь царил живой, веселый хаос, и нужно было постоянно следить за тем, чтобы не споткнуться о спортивную сумку, баскетбольный мяч, теннисные ракетки или ящики с напитками.

– Ну, что? – спросил Майк с надеждой в голосе.

Она взяла его за руку и печально покачала головой. Майк сразу сник.

– Извините. – Майк обнял меня за плечи. – Это Ютта. Мы живем вместе.

Видимо, он сам заметил, что это прозвучало довольно странно.

– В одной квартире, – пояснил он.

Тетя Ильке улыбнулась. Мне показалось, как будто она на короткое время взяла эту улыбку в долг у Ильке. Единственное различие заключалось в том, что лицо, на котором она появилась, было гораздо старше. Она пожала мне руку. Потом отвела нас на кухню.

– Разве сейчас вы не должны быть в школе? – спросила она.

– В школе? – Майк буквально упал в одно из кресел. Он громко закряхтел, как столетний старик. – Мы все равно ничего не сможем там понять.

Тетя Ильке предложила нам что-нибудь попить, но мы совсем не испытывали жажды. Я осмотрелась в кухне. С одной из фотографий, которые висели на стене, нам улыбалась Ильке. Это был моментальный снимок. Ильке на море. У нее на голове была черная шапка-ушанка, которую она надвинула глубоко на глаза, а вокруг шеи повязан черный шарф. Несколько прядей выбились из-под шапки и кольцами ниспадали на плечи. Ее нос покраснел от мороза. Очевидно, эта фотография была сделана в очень холодный зимний день.

– А что до сегодняшнего дня успела предпринять полиция? – спросил Майк.

– У меня был комиссар. Его фамилия Мельциг. Я показала ему комнату Ильке. Он все внимательно осмотрел и что-то записал в записную книжку.

Она потерла глаза.

– Все было как в каком-нибудь детективном фильме. И вдруг, – ее голос стал совсем тонким, как у ребенка, – вдруг я поняла, что это происходит не в кино, а наяву и что Ильке играет в этом главную роль.

Она всхлипнула, громко и без слез, как будто уже давно выплакала все свои слезы.

Майк неловко погладил ее по спине. Но это, кажется, успокоило ее, так как она снова взяла себя в руки.

– О чем вы говорили с комиссаром? – спросил Майк.

Она на минутку задумалась.

– О моей сестре, о том, что Ильке интересовалась психологией, о ее брате…

– О брате? – растерянно прервал ее Майк. – У Ильке есть брат?

– Неужели она никогда не рассказывала тебе о нем? – Тетя Ильке удивленно посмотрела на Майка.

– Ни одного слова. – Майк отвел глаза в сторону. – Она сделала из своего прошлого страшную тайну. А я, идиот, допустил это. Я должен был заставить ее поговорить со мной об этом, тогда, возможно, ничего бы и не случилось.

Майк был вне себя от отчаяния и оттолкнул мою руку, когда я хотела успокоить его.

– Мы не знаем, что случилось, – тихо заметила я.

Осмотревшись здесь в доме, я не могла себе представить, что Ильке могли похитить. Похитителям обычно нужны деньги. У этой семьи денег было не намного больше того, что