Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

не укладывается? А ты не обыватель, вот и нечего ахать». Он вернулся к уголовным делам и открыл верхнюю папку. У него включился внутренний механизм отстранения. Все эти дети, избитые, обокраденные, обиженные взрослыми или такими же детьми, перестали отдаваться болью в сердце каждый раз, когда он видел фото. Они превратились в истории, как будто не существовавшие по-настоящему вне старых папок с пожелтевшими листами.

В три часа они пообедали. Бутерброды и крепкий сладкий чай. Сергей вернулся к мысли о великой утешительной силе жратвы и о том, что есть люди, которым эта сила неведома. Они не едят, а питаются, потому что так нужно, чтобы организм вел себя прилично и продолжал хорошо функционировать. Да, им незнакома проблема лишнего веса, они не проводят часы, изнуряя себя на беговой дорожке. Но для них не существует и сакральной сущности домашних пельменей; магического воздействия селедки с луком; их никогда не подчиняли себе нежные вкрадчивые голоса эклеров. Бутерброды приготовила Маша, и на вкус они были совсем не такие, какие получились бы у Сергея. Ничего общего. Они были в тысячу раз лучше, и кроме того, они были не совсем уже бутерброды, как первая самостоятельно выловленная рыба – это не просто костлявый карась в сметане.

Однако домашней магии не хватило надолго. Даже неунывающий Макар выглядел измотанным. За полдня они одолели меньше четверти того, что им притащил помощник Давыдова.

К пяти вечера у Бабкина начались галлюцинации. Стоило ему закрыть глаза, перед ним вставал очередной ребенок. Его сменял второй, за ним третий… Дети мельтешили, словно рисунки в колоде, которую дугой разворачивает карточный шулер. Он даже не мог понять, видит ли фотографии из тех папок, которые уже проверены, или измученный мозг генерирует воображаемые лица. Наконец он сполз со стула, бросил куртку на пол и устроился сверху, прислонившись спиной к стене.

– А вот когда я работал в баре, – вдруг сказал Макар, – к нам часто захаживали довольно гнусные типы.

– Догадываюсь, – отозвался Сергей, постаравшись скрыть удивление. Мысленно он добавил этот факт в копилку не известных ему прежде. Илюшин – бармен!

– Не то чтобы они затевали откровенные скандалы. Но могли сидеть часами и, например, отпускать двусмысленные замечания в адрес девчонок-барменш. Или провоцировать на оскорбление. Рожи оплывшие, жирные. Некоторые до сих пор помню.

«Да ты, надо думать, всех помнишь».

– И вот сидит такое рыло, вроде бы ничего особенного не делает, но работать при этом мешает.

– А охрана?

– А ее обычно не было. А если и была, охранники, знаешь, тоже не всегда адекватны. Проще было самим научиться решать проблемы. У барменов есть общее правило нейтрализации подобных типов. Делаешь специальный коктейль, приносишь человеку: это, мол, бесплатное угощение от заведения. Смысл прикола в том, что емкость, в которую он налит, довольно большая, а трубочку суешь в него тонюсенькую. Условие такое: если вытянешь весь коктейль через трубочку, следующий нальем бесплатно. Убирать ее нельзя и через край пить – тоже. Коктейль был дешевый, но при этом густой. И все: на двадцать-тридцать минут товарищ занят делом. Высасывает свое пойло через трубочку. Старается, пыхтит, трепаться перестает. У него ж задача-максимум – получить следующую халяву… Этот способ нейтрализации намного дешевле и проще, чем звать охрану. А главное – никаких скандалов.

Бабкин переварил эту историю и спросил:

– А сейчас ты почему об этом вспомнил? Где мораль?

– Никакой морали. Вспомнилось само по себе. Может, пивом из окна повеяло…

Бабкин хотел сказать, что не надо бы отвлекать его всякой ерундой, закрыл глаза и обнаружил, что детские лица ему больше не являются. Макар со своими барменскими ухищрениями каким-то образом вытащил его из этой колеи.

Он потянул к себе очередную папку, открыл – и увидел Серафима Чаянова.

Его словно кто-то встряхнул за шкирку. Ладони мгновенно вспотели.

В следующую секунду Сергей понял, что это, конечно же, другой ребенок, да еще и гораздо младше – лет восьми, максимум девяти… Он посмотрел на год рождения. Десять.

Десять лет было мальчику по имени Иван Чистопалов, когда кто-то напал на него в лесу неподалеку от поселка, где он жил с мамой и бабушкой. Чем пристальнее Сергей вглядывался, тем меньше видел сходство, словно фотография неуловимо менялась. Нет, это совсем не Серафим. И все же мальчики были похожи.

Он углубился в изучение фабулы уголовного дела.

В конце августа две тысячи первого года Ваня Чистопалов строил в перелеске шалаш. Был он один, и когда услышал шаги, решил, что это кто-то из его приятелей. Но человек обхватил его сзади за горло и начал душить, а затем потащил за собой в кусты. Ваня сумел отбиться, убежал и выскочил прямо на мать, возвращавшуюся от подруги. Одежда на нем была порвана, на шее и на руках – синяки, потому что нападавший бил его в ответ, и мать решила, что мальчик подрался с друзьями.

В этом месте Сергей Бабкин даже из сухих официальных строк протокола сделал вывод, что Чистопалов был ребенком, во-первых, храбрым, а во-вторых, упрямым. Он накричал на мать и потребовал, чтобы та немедленно обратилась в милицию.

Все остальное выглядело чередой невероятно удачных совпадений. Прибежав в поселок, они наткнулись на милицейский наряд, вязавший пьяного бузотера возле местного магазина.

Это была удача номер один.

Удача номер два состояла в том, что, выслушав их рассказ, трое сотрудников наряда оставили бузотера в покое и бросились прочесывать лесополосу.

Сергей бегло просмотрел рапорты. «Задержаны… Не оказали сопротивления… Доставлены в участок…»

В перелеске и на дороге было схвачено пять человек. Патруль затолкал в «буханку» всех, кто ему встретился. Чистопалов никого не опознал: напавший был в самодельной маске с прорезями для глаз, а одежду мальчик не запомнил. В конце концов всех задержанных отпустили. В травмпункте выяснилось, что у Чистопалова перелом подъязычной кости. «Превертебральные мягкие ткани не утолщены, воздух в них не определяется, – читал Бабкин в приложенной справке. – Подъязычная кость на снимке четко не визуализируется. Рекомендации: обезболивающий гель, наблюдение у специалиста по месту жительства».

«Как же ты при такой травме еще и на мать накричал, бедолага».

– Макар, – неуверенно позвал он. – Возможно, у меня кое-что есть…

В следующий миг Илюшин оказался возле него. Он уткнулся в уголовное дело и не меньше минуты изучал обстоятельства нападения на мальчика.

Когда Макар поднял голову, вся усталость испарилась. Глаза его сверкнули, он облегченно прислонился затылком к стене и расплылся в улыбке:

– Серега, ты это сделал. Ты его нашел!

* * *

Удача, которая сопутствовала маленькому Ване Чистопалову,