Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев

быть убит, как, впрочем, и остальные гости А. Н. Онима, он помнил из кинофильма, снятого Станиславом Говорухиным во времена его молодости, вот только не помнил когда – в конце или в начале детектива. Оказалось, в начале, что, учитывая печальный случай с Максимовым, было не совсем хорошо.

– Чего елозишь? – покосился на него Рева. – Проняло?

– Есть немного, Егор Ильич.

– А я тебе давно говорил: всех преступников накажут. Всех! Найдут и накажут! Вон, смотри, троих уже наказали. Осталось, значит, еще семерых.

Романов согласно кивнул. Он хотел сказать, что всех-то как раз наказывать не надо – того, кто с морщинистым лицом, достаточно забрать в милицию, но испугался ненужных вопросов и промолчал.

На сцену внесли тело генерала Макартура. Доктор Армстронг осмотрел его и предложил как можно скорей вынести обратно.

Судья Уоргрейв удивленно пожал плечами. Бросил взгляд на мисс Брент – не знает ли она, в чем тут дело, – и спросил:

– Это все, что вы можете нам сказать?

– Я сказал, давайте скорей отнесем его! – воскликнул доктор. – Ну же!

– Хорошо, хорошо. Но сперва объясните нам, что с генералом. Может, у него того… разрыв сердца?

Сказав скороговоркой о том, что ни о каком разрыве сердца не может быть и речи, доктор Армстронг взял тело за ноги.

– Тогда что с ним? – повысил голос судья Уоргрейв. – Отвечайте!

Доктор ответил, что генерала ударили по затылку дубинкой или чем-то вроде этого.

– Вы нашли орудие убийства?

– Нет.

– И тем не менее вы уверены, что он умер от удара чем-то тяжелым…

– Уверен, уверен. Да давайте же, черт вас возьми, наконец вынесем его! Роджерс, помогите мне, не стойте, как истукан!

– Ну что ж, теперь мы знаем, что делать, – невозмутимо ответил судья Уоргрейв.

Он кивнул Роджерсу. Тот подошел к телу Макартура и, взяв его за руки, помог доктору Армстронгу вынести со сцены.

– Надо же, как натурально играют! – одобрительно покачал головой губернатор. – Даже удивительно.

– Это еще что, – сдерживаясь, чтобы не выругаться, ответил Романов. – Вот сейчас придет ваш Петя и – помяните мое слово! – удивит вас куда больше.

Охранник Петя пришел в ложу через пятнадцать минут. Протиснувшись бочком мимо зрителей в первом ряду, добрался до Романова и, нагнувшись через его плечо к уху губернатора, прошептал о том, что у них в театре произошел еще один криминал.

– Убили артиста Александра Максимова – отца ранее отравленного Владимира Максимова.

– Да ты что! – ахнул Рева. – Это того, кто играл генерала?

– Так точно, Егор Ильич, его самого.

– То-то, я смотрю, все выглядит так животрепещуще… Нашли орудие убийства? – сам того не замечая, Рева слово в слово повторил вопрос, заданный судьей Уоргрейвом доктору Армстронгу.

– Пока нет, – ответил Петя.

Губернатор перевел задумчивый взгляд на сцену.

На сцене судья Уоргрейв допрашивал подозреваемых в убийствах Энтони Марстона, служанки Роджерс и генерала Макартура. Алиби ни у кого не было, и потому каждый из допрашиваемых выгораживал себя тем, что обвинял других в том, что мог совершить сам.

– Что будем делать? – нарушил молчание охранник Петя.

– Предлагаешь отменить спектакль и уехать? – поднял на него глаза Рева.

– Так точно.

– И тем самым похерить создание совместных с немцами предприятий, сервисных центров, реконструкцию завода комбайнов. Да?

– Почему похерить? – не понял Петя.

Губернатор бросил взгляд на президента компании «Даймлер-Крайслер сервисез АГ» Клауса Мангольдера. Широко улыбнулся ему и, еще ближе придвинувшись к охраннику, спросил шепотом: знает ли он, Петя, сколько сил и средств было положено на то, чтобы найти в Европе инвестора, а потом заставить его раскошелиться неизвестно на что.

– Сколько народу расписывали прелести нашей области, знаешь? Институт, не меньше! Чего там только не понаписали. И то, что с профессиональными-то кадрами у нас все в порядке. И с экономической-то ситуацией не в пример соседям тоже. И с криминалом-то у нас тишь да гладь да божья благодать, а на деле что? Получается, не успели они приехать, как мы им вместо пропиаренных достижений трупы показываем? Чем, дескать, богаты…

Губернатор говорил тихо, проникновенно, так, словно боялся, что охранник предаст огласке то, что предавать и оглашать было нельзя.

– Так что, Петенька, пока контракт не подписан, ты даже думать об этом забудь. Понял меня?

– Так ведь опасно, Егор Ильич. Видите, что тут творится?

– А что тут творится? Что? Я ничего особенного не увидел. Ну, убили одну служанку, одного генерала, одного этого, как его там…

Рева вопросительно посмотрел на Романова, и Романов с некоторым опозданием, спохватившись, назвал имя Энтони Марстона.

– Да, да, этого бездельника Марстона. А больше ничего. Все точь-в-точь как у нашей Агатушки – ни больше ни меньше.

Постояв в задумчивости несколько секунд, охранник Петя развернулся и, всем своим видом выказывая недовольство губернатором, покинул ложу.

На сцене тем временем все искали пропавшего дворецкого. Утро давно наступило, а чай, по словам возмущенного Филиппа Ломбарда, не только не был подан к завтраку, но даже заварен.

Обернувшись, Клаус Мангольдер о чем-то тихо спросил переводчицу. Та в свою очередь, наклонившись вперед, перевела вопрос губернатору.

– Не понял! – нахмурился губернатор. – С чего это он взял, что у нас тут что-то произошло? Скажи ему: ничего у нас тут не произошло. Россия, правда, только что без объявления войны вероломно напала на беззащитную Германию, а так все нормально.

Шутки Мангольдер не понял, но то, что это была шутка, кажется, догадался. Загадочно хмыкнув, согласно кивнул: дескать, ну-ну, и перенес все свое внимание на сцену.

«И чего, интересно, он туда смотрит? – подумал Романов. – Он же ничего не понимает».

Стараясь не отвлекаться от происходящего на сцене, Мангольдер смотрел спектакль так, как в другой ситуации, вероятно, смотрел бы на свою секретаршу, заяви та, что беременна от него, – с удивлением и недоверием, пытаясь угадать, что стоит за этими непонятными режущими слух словами.

«Впрочем, может, ему все понятно и без перевода. Читал, наверное, или фильм глядел».

– Посмотрите на негритят! – воскликнула Вера Клейторн. – Их осталось всего шесть!

– Вот черт! – сквозь зубы тихо выругался Рева. – Если так пойдет и дальше…

Ему вдруг пришла в голову мысль о том, что убийства людей на сцене каким-то таинственным образом связаны с убийствами за ней. Обдумал ее и принял решение действовать, пока эта догадка не нашла подтверждение в виде очередного трупа актера.

– Где Петр? Куда он опять запропастился?

Восприняв слова губернатора как приказ найти Петра, один из охранников вышел из ложи.

– Вечно его где-то носит… Господин Мангольдер! – обратился к немцу. – Я, конечно, дико извиняюсь, но только сил смотреть, как уничтожают людей, у меня более нет!