Мы из угрозыска - Виктор Владимирович Одольский

специальной ручкой брали их, на мгновение подносили к щеке, затем неуловимо быстро разглаживали белье. Третий подхватывал выглаженное и несколькими очень точными движениями складывал его в стопки.

Борис молча наблюдал за ними. «Не так ли быстро и мастерски упаковывали труп Чивакина?»

— Давно работаете? — как мог дружелюбнее спросил он рабочего-укладчика.

— Он не понимает по-русски, — ответил за него старшинка.

— Почему не понимай? — неожиданно возразил рабочий. — Все понимай, только не понимай, почему хозяин деньги получай, а нам долг пиши?

— Какой хозяин? Разве у вас не артель? — спросил Борис.

— Наша артель нет, есть хозяин, — ответил укладчик.

Борис откровенно обрадовался предлогу для тщательного осмотра и допроса. Он взял алфавитную книжку заказчиков прачечной. Фамилии Чивакина в ней не оказалось.

— Кроме этих помещений, есть какие-нибудь?

— Нет, больше ничего нет, — с готовностью пояснил старшинка. — Там стираем, здесь гладим и выдаем белье.

— Володя, пойди с ним, как следует осмотри все помещения, а я еще здесь кое-чем поинтересуюсь.

Верхоланцев открыл задернутую тканью нишу и сделал вид, что считает белье, сложенное там аккуратными стопками.

— Твоя моя вызывай, спрашивай, — едва закрылась за старшинкой дверь, зашептал укладчик. — Бедный человек бери, деньги не плати, все долг говори. Моя Чи-фа-сан.

— Обязательно вызовем, поговорим, — кивнул головой Борис и спросил: — Правда, что больше нет никакого помещения?

— Еся, еся, неправда он говорил. Старшинка там живет. Опий еся, ищи лучше!

Борис вышел в коридор. Там он почувствовал слабый, но очень определенный сладковатый, терпкий запах. В его памяти тут же возникла пыльная узкая улочка, голубые падающие минареты вдали, высокий мостик над арыком и смесь аромата жареного мяса, свежих фруктов и еще чего-то своеобразного. Это запах анаши, распространенного на востоке наркотика.

— Откуда пахнет? — обратился Борис к выскочившему в коридор старшинке.

— Чем пахнет? Паром пахнет! Горячим утюгом!

Верхоланцев открыл дверку в какой-то чулан. Кроме грубых нар, в нем ничего не было, но запах чувствовался сильней, чем в коридоре.

— Кто курил?

— Я не знаю! Кто здесь мог курить, тут никого нет!

Борис вернулся в помещение для стирки и сквозь клубы поднимающегося из корыт пара стал рассматривать рабочих. Ему показалось, что сейчас их больше. Борис медленно пошел между лоханями и тут же увидел двух весьма странных «прачек». Их тут не было раньше, он не мог их не заметить. Ухмыляясь, механически двигая руками, «прачки» делали вид, что стирают. Оба были полуголые, но в дорогом шелковом белье.

— Кто такие? — остановился около них Борис.

— Это наши рабочие, кто же еще может быть? — заявил старшинка. Он видел, что ему не верят, но продолжал врать напропалую.

— Курили анашу? — несколько раз повторил вопрос Борис. Никто не ответил.

Тогда он сказал Осминину:

— Будь добр, останься с осодмильцами и произведи тщательный обыск, тут спрятаны наркотики, а этих двоих и старшинку вместе с ними после обыска отведешь в МУР. Там разберутся.

Верхоланцев отправился дальше. Первая прачечная ничего интересного для него не дала. Ведь сама по себе умелая укладка белья еще ничего не значила.

Вторая прачечная тоже работала вовсю. Борису объяснили, что это — родственники хозяина, которые пришли сегодня помочь, а то скопилось много работы.

Мелкие частные предприятия в столице не были редкостью. Исчезли огромные магазины с надписями «Котков и К°», «Смирнов и сыновья», но улицы были полны мастерскими кустарей-одиночек. К вокзалам трудно было пробраться из-за массы сбитых наспех будочек с часовыми, сапожными «мастерскими» или фотографиями. Все это украшалось вывесками «Коллективный труд», «Артель инвалидов». Здесь творилась масса темных дел — спекуляция, укрывательство краденого, распивалась водка.

Группа, руководимая Борисом, направилась к дому на Трубной. Тетя Рая, наверное, и ночью следит за подходящими к дверям. Борис обошел вокруг подвального помещения. «Если будут удирать, то через это окно, — размышлял он. — Значит, надо поставить сюда осодмильца, а то и двух». Борис ждал, что Владимир, управившись в прачечной, нагонит их, но его все не было. Все равно надо дождаться, чтобы не оскандалиться с этим притоном малыми-то силами. Борис с двумя ребятами укрылся в подъезде пивной.

Было уже три часа ночи. Во двор вошли двое. Подошли к дверям «малины». Один постучал, но числа ударов Борис не расслышал. А жаль! Пришедших впустили. Наконец подошел Осминин.

— Что долго? — нетерпеливо спросил его Борис.

— Да понимаешь, нашли какую-то зеленую массу в банках. Старшинка говорит, что это китайская сода для стирки. Только вряд ли — уж больно крепко запаяна. Да потом еще у тех двух, которых ты велел задержать, по карманам собрал несколько зеленых шариков, граммов по пятнадцать каждый.

— Ну и этого достаточно, чтоб предъявить обвинение. А банок сколько?

— Шесть штук, каждая килограмма на полтора.

— У-у, это дорогие баночки! Каждый грамм стоит несколько рублей. Если это, конечно, не сода. Экспертиза узнает. А укладчик ничего больше тебе не сказал?

— «Вызывай, — говорит, — я все правду говорил». А сам смеется — очень доволен, что старшинку их арестовали. Нужно разогнать всю эту лавочку. Пусть рабочие настоящую артель организуют. А то пользуются их неграмотностью…

— Конечно. Это дело профсоюзный инспектор до конца доведет. А теперь надо к тете Рае наведаться. Но нам нужны понятые для оформления обыска.

Послали осодмильца за дворником. Его еще надо было найти, потому что в этом районе один дворник обслуживал целую группу домишек.

Дворник оказался весьма необычный. Не привычная фигура степенного старичка в переднике и с бородой веником, а тоненькая, похожая на подростка девушка.

— Вы дворник? — удивленно спросил Борис.

— Ага, только мы тут недавно.

— Трудно вам, поди, на такой должности?

— А чего трудно? Мы, деревенские, и не к такой работе привычные. Трудного нет, только страшно. Ведь каждый день драки или убивство до смерти…

— Ну, пошли, — скомандовал Борис. — Сперва вы постучитесь, скажите, что проверка с управдомом, — попросил он девушку.

Дворник маленьким, но сильным кулачком застучала в дверь. Никто не ответил. Тогда стоявший рядом Осминин ударил несколько раз каблуком.

— Кто? — раздался хриплый мужской голос.

— Сенька Карзубый здесь? — вполголоса спросил Борис. За порогом притихли. Никакого движения. Может быть, пароль теперь не тот?

— А ну, ребята, нажмем! — Верхоланцев навалился, его поддержали другие. Дверь распахнулась, будто и заперта не была. Борис вспомнил о лестнице, начинавшейся сразу за порогом, после того, как уже споткнулся и чуть не упал, зацепившись за что-то. Он сделал несколько неуверенных прыжков в темноту. Впереди зашуршали шаги. Пучки света от карманных фонариков дрожащими кругами осветили коридор. Поставив у входа двух осодмильцев, Верхоланцев и остальные пошли дальше.

Зловещее слово «шухер» уже было произнесено. Все бывшие в комнате вскочили на ноги, кое-кто судорожными движениями рвал карты.