Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

Плачет капелями вечер соловый;

Крот в подземелье и дятел в дупле…

С рябкиной дрёмою ангел пуховый

Сядет за прялку в кауровой мгле.

«Мама в раю, – запоет веретёнце, –

Нянюшкой светлой младенцу Христу…»

Как бы в стихи, золотые, как солнце,

Впрясть волхованье и песенку ту?

Строки и буквы – лесные коряги,

Ими не вышить желанный узор…

Есть, как в могилах, душа у бумаги –

Алчущим перьям глубинный укор.

Между 1916 и 1918 гг.

«Когда умерла мамушка, то в день ее похорон я приехал с погоста, изнемогший от слез. Меня раздели и повалили на пол, близ печки, на соломенную постель. И я спал два дня, а на третий день проснулся, часов около 2 дня, с таким криком, как будто вновь родился. В снах мне явилась мамушка и показала весь путь, какой человек проходит с минуты смерти в вечный мир. Но рассказать про виденное не могу, не сумею, только ношу в своем сердце», – писал Клюев в автобиографических заметках «Гагарья судьбина».

Об отце поэта Алексее Тимофеевиче Клюеве (1842–1918) известно не очень много. Прежде всего что он служил полицейским урядником. Это нижний чин уездной полиции. Под надзором урядника был участок, как правило, равный волости, в данном случае – Коштугской. Непосредственный начальник – становой пристав, а подчиненные помощники (поди-ка уследи в одиночку за несколькими селами!) – десятские и сотские, которых крестьяне сами выбирали из своей среды. Вот, собственно, и все полицейские силы на селе.

Урядник мог командовать уездной полицейской стражей, но была она не в каждом уезде.

Уряднику предписывалось надзирать за всем на своем участке – соблюдаются ли правила благочиния, пожарной безопасности, санитарные нормы, не появились ли в волости беспаспортные, беглые, вообще лихие люди. Урядник мог сам расследовать мелкие правонарушения и вести следственные действия, составлять протоколы. Понятно, что для этого надо было быть грамотным, обладать определенным умом и смекалкой. Отец Клюева всем критериям соответствовал, был большим книгочеем, любителем словесности. Выходец из крестьян (в урядники брали представителей самых разных сословий, но крестьяне составляли большинство), он пользовался доверием и уважением жителей своей волости, без чего трудно было бы успешно нести службу.

Что же царское правительство давало от своих щедрот за такие полицейские труды на селе?

Жалованье станового пристава составляло 1100 рублей в год. А уряднику полагалось 200 рублей в год. Плюс к этому 50 рублей на обмундирование, до 100 рублей на содержание и прокорм лошади (на своих двоих участок за день не обойдешь). Оружие выдавалось казенное – как правило, револьвер, драгунская укороченная винтовка, драгунская шашка. Любопытно, что казна закладывала на ремонт шашки 55 копеек в год – ну, скажем, заточить ее у точильщика.

Итак, наш урядник получал на все про все 350 рублей в год. Это сравнительно небольшая сумма – где-то 90 копеек в день. А ведь в семье Клюевых кроме Коли подрастали еще двое детей – Петр (1881 г.р.) и Клавдия (1883 г.р.). И каждого накорми, обуй, одень. Как-то это удавалось – жить и сохранять достоинство.

Из Коштуг семья Клюевых переедет в деревню Желвачево Вытегорского уезда. Алексей Клюев оставит службу в полиции и устроится на другую казенную должность – станет винным сидельцем, проще говоря – продавцом, закупщиком, товароведом в винно-водочной лавке. Дохода побольше, головной боли поменьше. Сидельцы зачастую получали жалованье больше, чем, например, учителя. Семья Клюевых уже не считала каждую копейку.

Его университеты

«Грамоте меня выучила по Часовнику мамушка. Посадила меня на лежанку и дала в руку творожный колоб, и говорит: Читай, дидятко, Часовник и ешь колоб и, покуль колоба не съешь, с лежанки не выходи. – Я еще букв не знал, читать не умел, а так смотрю в Часовник и пою молитвы, которые знал по памяти, и перелистываю Часовник, как будто бы и читаю. А мамушка-покойница придет и ну-ка меня хвалить: вот, говорит, у меня хороший ребенок-то растет, будет как Иоанн Златоуст», – писал поэт в автобиографии.

В доме Клюевых кроме светских было много старопечатных и рукописных книг.

Но не только же по ним учиться. Будучи связанными глубинными корнями со старообрядцами, ни отец, ни мать поэта сами старообрядчество не исповедовали, ну так, чтобы до фанатизма доходило. В доме были старинные иконы, перед которыми горели лампады. Но на иконы истово не молились.

Николаю требовалось нормальное образование, и в 1893 году девятилетним его отправляют учиться в церковно-приходскую школу в город Вытегра (в 15 километрах от Онежского озера, сегодня город относится к Вологодской области). Здесь он пробудет до 1895 года, далее продолжит образование в городском училище Вытегры (окончил в 1897 году). Недолго поучится по настоянию отца в фельдшерской школе в Петрозаводске (в 1898 году). Быть фельдшером – верный кусок хлеба. Но Николая Клюева манили другие, горнии вершины. Он почувствовал в себе зов поэтического бога. «Прииде ко мне, сын мой, и глаголь!» – слышалось Коле в шелесте листвы, журчании лесного ручья, даже в грохоте колес крестьянской телеги.

По воспоминаниям современников, Клюев был энциклопедически образован и добился этого прежде всего благодаря самообразованию. Обладая цепкой памятью, он мог пространно цитировать Гегеля, Канта, Маркса, древнегреческих авторов, читал на языке оригинала Гейне и других немецких поэтов. Без такого уровня познаний трудно было бы войти в столичную культурную, литературную среду.

Вот тебе и паренек из глухого Олонецкого края, вот тебе и «ладожский дьячок», как назвал Клюева в стихах Есенин!

При этом Клюев был поэтическим учителем Сергея Александровича, на что тот указывал в своей автобиографии (об этом и вообще об их непростых взаимоотношениях мы рассказывали в главе «Мертвая петля Сергея Есенина»).

Политическому же «образованию» Николая Клюева, формированию его взглядов поспособствовали две русские революции. Революцию 1905–1907 годов он воспринял как народную, родную и принял в ней участие в качестве агитатора от Крестьянского союза (массовая революционно-демократическая организация, объединявшая крестьянство и сельскую интеллигенцию, возникла в разгар событий. Выступала за национализацию земли и созыв Учредительного собрания. Инициаторами создания стали крестьяне Московской губернии, деятельность союза быстро распространилась на другие губернии).

Чем конкретно занимался агитатор Клюев? Вот, например, эпизоды, вписанные в обвинение от 31 января 1906 года:

«1. 22 января 1906 года во время схода крестьян Пятницкого общества в дер. Косицыной пришёл крестьянин Николай Клюев и, вынув из книжки какой-то печатный приговор, начал читать собравшимся на сходе. По прочтении приговора Николай Клюев прибавил: «Начальники ваши кровопийцы, добра вам не желают; по милости их всё