Мельница ангелов - Андреас Грубер

— С такой дозой ботокса в теле ты собирался уехать на машине?

По движению, которым Мадлен передернула затвор, досылая первый патрон в патронник, он понял: она уже стреляла из оружия раньше.

— Пуля в правое плечо, пуля в левое плечо, — пробормотала она, будто напевая детскую песенку. — И мы снова станем послушными и…

Когда Хогарт снял «вальтер» с предохранителя у себя на коленях и оттянул затвор, она застыла. Он вскинул оружие и выстрелил. Левой рукой он ужасно стрелял. Первая пуля попала Мадлен в плечо, ее рука с оружием дернулась назад. Вторая пуля прилетела в живот, третья — в бедро. Она пошатнулась, упала навзничь в грязь, где и осталась неподвижно лежать. Позади нее с оглушительным грохотом обрушились балки мельницы. Жар взметнулся в небо на несколько метров.

— Хог! Хог! — В голосе Айхингера, донесшемся из колодца, звучала паника.

— Со мной все в порядке, держись, — ответил Хогарт.

Гром заглушил его слова. У него потемнело в глазах. Он потерял столько крови, что сам удивлялся, как еще может держать глаза открытыми. Он отложил оружие и расстегнул ремень. С трудом вытащил его из брюк, обвязал им левое бедро и перетянул ногу. Затем на ощупь нашел на коврике в машине Айхингера галстук и использовал его, чтобы перетянуть вторую ногу.

— Хог?

— Еще минуту.

Хогарт перевернулся на земле, последним усилием забросил ноги на пассажирское сиденье, чтобы приподнять их, и снова откинулся в грязь. На мгновение он уставился в ночное небо — дождь капал ему на лицо, — потом его глаза закрылись.

Хогарт не знал, сколько времени пролежал так. Его вернула к действительности полицейская сирена. Когда он открыл глаза, синий свет мигалок ослепил его. По меньшей мере два полицейских автомобиля, бронированная машина и карета скорой помощи проехали мимо него по грязи.

Дождь все еще не прекращался.

— Дайте пройти! — раздался голос Гарека.

В следующий момент он опустился на колени рядом с Хогартом.

— Эй, старик, ты как? Тебя подстрелили? — Гарек ощупывал его.

— Я в порядке.

— Мне нужен парамедик! — заорал Гарек.

Хогарт схватил Гарека за воротник правой рукой — он снова мог ею двигать.

— Позаботьтесь о…

— Ничего не говори, — перебил его Гарек. — Мы отследили служебную машину Айхингера по маячку. Не волнуйся, парни из «Кобры» уже здесь.

— Позаботьтесь об Айхингере. Он со сломанными лодыжками лежит в колодце.

— Лебедку, быстро! — рявкнул Гарек.

Мужчины побежали по склону, перекрикиваясь и отдавая команды.

Потом у Хогарта снова потемнело в глазах.

Эпилог

Желтые и красные воздушные шары висели в дверных проемах, на ковровом покрытии были разбросаны десятки бумажных серпантинов. Похоже, в двухэтажной квартире Хогартов карнавал был в самом разгаре или уже близился к финалу. Не хватало разве что конфетти, сыплющегося вниз по лестнице.

В гостиной хлопнула пробка от шампанского. Хогарт инстинктивно пригнулся. «Снаряд» просвистел мимо и ударился о зеркало в прихожей. Сабина в очередной раз превзошла саму себя с сюрприз-вечеринкой для Татьяны. В столовой пахло кофе и ореховым пирогом, а из гостиной доносился хриплый, плохо сведенный звук панк-группы. Они праздновали семнадцатый день рождения малышки, и квартира была битком набита гостями. Однако по коридору проходила четкая граница: друзья семьи сидели в столовой и пили кофе, тогда как школьные и музыкальные приятели Татьяны открывали бутылки шампанского в гостиной.

Сабина прошла мимо Хогарта с противнем, полным мини-пицц.

— Когда вы наконец убавите этот шум?

— Это не шум! — крикнула из гостиной Татьяна.

— Это новая демозапись Johnny Depp, — пояснил Хогарт своей невестке. — Немного уважения бы не помешало. — Он подмигнул Сабине. — Они ведь две недели репетировали в подвале у Галли.

Сабина обернулась:

— У Галли?

Хогарт кивнул в сторону гостиной:

— У того парня с длинными волосами.

— У какого именно из длинноволосых? — Сабина усмехнулась и ушла с противнем в гостиную. — Еда, дамы и господа!

Все было не так уж плохо. С тех пор как полиция на прошлой неделе выпустила Курта из СИЗО, их семейная жизнь, казалось, наладилась. По крайней мере, Сабина выглядела более расслабленной, чем раньше. Пока она раздавала пиццы, Татьяна выскочила из толпы, чтобы убавить звук стереосистемы. Затем она вышла из гостиной вместе с Галли и встала рядом с Хогартом в коридоре. Парный стиль все еще был в моде. На обоих были черные футболки с надписью: «Мы можем пить и без веселья». Как меняются времена.

— Тебе весело, Хог?

— Неописуемо, Спайдер!

— Это Галли.

— Уже знакомы. Привет. — Хогарт кивнул восемнадцатилетнему парню. — Вы не думаете, что у вас могут быть проблемы с адвокатами Деппа?

— Да брось, он нормальный, к тому же у нас есть доктор Флизеншух, он все разрулит, верно? — Татьяна ткнула Хогарта в бок.

Тот болезненно поморщился.

— Ой, извини. Это, кстати, мой дядя, страховой следователь, я тебе о нем рассказывала. Я сама потом тоже стану детективом — если с группой не сложится.

— Конечно, — кивнул Галли. — Сильная тема, чувак. Я читал в газете.

— Спасибо, чувак, — ответил Хогарт.

— Перестань так говорить! — Татьяна одарила Хогарта строгим взглядом.

— Сорян.

— Ты опять это делаешь! — Татьяна нахмурилась.

— Как дела у твоих родителей? — спросил Хогарт. — Ну, ты знаешь… эта история.

— Кажется, все уладилось.

— Понятно, — кивнул Хогарт.

Они немного постояли молча. Наконец Сабина пронеслась мимо с пустым противнем.

— Татьяна, пиццы остывают!

— Да-а-а, — протянула она, закатив глаза, и взяла Галли под руку.

— Я загляну к твоему отцу, он один на кухне.

Татьяна усмехнулась:

— Нейтральная территория.

— Именно.

Хогарт оперся на костыли и похромал на кухню. За спиной он услышал шепот парня:

— Он что, уже такой старый?

— Ты же читал в газете, — прошипела Татьяна. — Его в больнице буквально по кусочкам собрали, идиот!

Кухня действительно была нейтральной территорией. Курт стоял один, спиной к двери, смотрел в окно и как раз заканчивал телефонный разговор.

— Прощай.

Он опустил телефон и повернулся.

— Привет, здоровяк. Ты совсем не выходишь в люди?

— С такой ногой? Я что, самоубийца? — Хогарт оперся на кухонную столешницу. — Пока швы не сняли, ко мне лучше не приближаться.

— Эта женщина тебя неплохо отделала, да? — Курт скривился. — Эх, жаль, я пропустил финал, это был мой последний вечер в камере.

— Ты бы вышел раньше, если бы раскрыл свое алиби.

— Или если бы у тебя не украли видеозапись.

Хогарт кивнул:

— Туше.

— Кстати, трехдневная щетина тебе идет — немного седая, но ничего.

— Ты когда-нибудь пробовал бриться, когда у тебя лицо в порезах? — Хогарт провел пальцами по щетине. Его правая рука была перебинтована — еще одно напоминание о Мадлен. — Седина,