Мельница ангелов - Андреас Грубер

Хогарт посерьезнел. Он кивнул на телефон в руке Курта.

— Кто это был?

Курт пожал плечами:

— Ты и сам знаешь.

— Виктория Бергер из Альт-Эрлаа?

Курт взглянул на дверь, но поблизости никого не было.

— Я с ней расстался. За те три дня в СИЗО я многое обдумал. Мы с Сабиной пытаемся начать все сначала.

— Она выглядит счастливой.

— Отчасти это только видимость. — Курт посмотрел в окно. — Наверное, она догадывается, что у меня была интрижка с другой, но ничего не говорит. Эта тема под запретом. Но она борется за нашу семью — и я тоже.

— Она и за тебя боролась, пока эта Виктория Бергер ездила с мужем по магазинам, — добавил Хогарт.

— Да, боролась. У меня потрясающая жена и потрясающая дочь.

— Ты был бы сумасшедшим, если бы отказался от всего этого.

Курт кивнул.

— Но больше всего меня задело, когда ты сравнил меня с матерью…

— Отец никогда не заслуживал такого предательства.

Курт посмотрел в окно, его лицо помрачнело.

— А вот и старая дракониха.

— Мать?

— Угадал! — Курт вытянул шею. — Как всегда, во всем великолепии: юбка до щиколоток и шляпа размером с твою машину. На этот раз она привела с собой своего нового спутника жизни.

— Ты шутишь, да?

Хогарт, прихрамывая, подошел к окну. Как два любопытных мальчишки, они отодвинули занавеску и уставились наружу. Их мать как раз шла через внутренний двор к входной двери вместе с седовласым господином в темном костюме.

— А он вроде ничего, — сказал Хогарт.

Курт усмехнулся:

— Бедняга.

В конце концов они так расхохотались, что у них выступили слезы.

— Что это вас так развеселило?

Они обернулись. В дверях стояла Татьяна.

Курт вытер глаза.

— У бабушки новый друг.

— И это вам кажется смешным? — Татьяна покачала головой. — Скорее уж плакать хочется. Где она только находит этих бедолаг?

— Эй, этот вроде ничего, — заступился Хогарт.

— Тем хуже. — Курт снова усмехнулся.

— Сам разберется. — С гримасой боли Хогарт оперся на костыли. — Мне пора.

— Ты уже уходишь?

— Мне еще нужно кое-что сделать. Кроме того, я прекрасно знаю старую материнскую шарманку — могу обойтись и без нее. — Он вышел из кухни.

— Тебе давно пора высказать ей все, что ты думаешь! — крикнул ему вслед Курт.

— Тебе следовало сделать это давным-давно, — поддержала Татьяна.

— И что это даст?

— Запомни мои слова: если не сделаешь это сейчас — не сделаешь никогда! — Татьяна подняла два пальца в жесте победы.

Хогарт заковылял по коридору. Ему навстречу вышла Сабина.

— Ты уже уходишь?

— Нужно еще кое-что уладить.

— Борода тебе идет. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Спасибо за все, мой серый волк. — Затем она исчезла на кухне.

Хогарт открыл входную дверь. Его мать стояла в подъезде со своим спутником. Она отпустила кнопку звонка только тогда, когда заметила Хогарта.

— А ты что здесь делаешь? — вырвалось у нее.

— Возможно, поздравляю племянницу с днем рождения? — ответил Хогарт.

Опираясь на костыли, он протиснулся мимо матери и кивнул ее спутнику.

Она уперла руки в бока.

— Держись подальше от Татьяны. Все, к чему ты прикасаешься, приносит только неприятности. Мало того что ты втянул Курта в эту историю, так еще и бедную девочку. Представь, если бы с ней что-то случилось. Лучше бы ты остался страховым клерком, детектив из тебя никудышный. Тогда бы ты наконец нашел себе женщину и перестал забивать голову ерундой. А эта борода! Ужас!

Типичная мать — никак не могла оставить его в покое. Ее спутнику явно было неловко. Он протянул Хогарту руку:

— Простите, она не это имела в виду.

— Именно это! — возразила она.

Ну конечно, в этом Хогарт не сомневался. Он уже было развернулся, но потом передумал, обернулся и приблизился к матери вплотную.

— Еще одно слово из твоих уст, — прошептал он ей на ухо, — и я расскажу твоему приятелю, что ты годами изменяла отцу с его деловым партнером — и до сих пор продолжаешь с ним встречаться.

Она побледнела и судорожно втянула воздух.

— Откуда ты это знаешь?

— Даже такой никудышный детектив, как я, имеет свои источники.

— Но это…

— Еще слово! — пригрозил он. — Я просто скажу: «Отель „Карузо“».

Он оставил мать стоять с открытым ртом и, прихрамывая, направился через внутренний двор на улицу, где его уже ждало такси.

Хогарт хромал по коридору отделения травматологии в больнице Вильгельминенспиталь. Костылем он толкнул дверь одной из палат.

Айхингер резко приподнялся в кровати. Одет он был в забавную голубую рубашку, доходившую до бедер. Обе ноги были в гипсе — одна до колена, другая до бедра. Судя по всему, он сломал не только лодыжки. Рядом с кроватью стояло инвалидное кресло.

— Тебя я меньше всего ожидал увидеть, — сказал Айхингер.

К счастью, в палате он был один. Хогарт с трудом добрался до кровати, прислонил костыли к тумбочке и со стоном сел на свободную соседнюю койку.

— Вообще-то я пришел к Элизабет Доменик, моей коллеге из страховой. Она лежит этажом ниже, но ее палата пуста.

— Мог бы догадаться, что ты не будешь проделывать такой путь ради меня, — заметил Айхингер. Он выключил пультом работавший телевизор. — Я встретил ее в кафетерии. Ты ведь не запал на девчонку, а?

— Она моя коллега. В нее врезался грузовик, — ответил Хогарт, рассматривая гипс Айхингера, на котором расписалось не меньше десятка коллег из криминального отдела. — Как ты? — Насколько Хогарт знал, следователь был доставлен в больницу той грозовой ночью с переохлаждением и сотрясением мозга.

— У меня в костях больше болтов и шурупов, чем в магазине скобяных товаров, — попытался усмехнуться Айхингер. — Но ты тоже выглядишь не лучше.

— Трудно ходить из-за пятки.

— Я имел в виду твое лицо, коллега.

Хогарт невольно провел рукой по бороде. Айхингер еще никогда не называл его коллегой.

Следователь приподнялся на локте.

— Ты изрядно отделал эту Мадлен Боман. В газетах писали, что ты выпустил в нее целый магазин патронов.

— Газеты, — презрительно повторил Хогарт. — Было всего три выстрела. Мадлен прожила еще час и умерла уже по дороге в больницу.

— Знаю, Гарек мне рассказал. Как бы то ни было, для прессы ты герой.

— Про тебя написали больше. Ты, негодяй, еще и с первой полосы меня вытеснил.

— Что ж, честь по заслугам.

Хогарт знал, что сразу после событий той ночи начальник полиции лично навестил Айхингера в больнице. Разумеется, не обошлось без медийного шума. Ведь приближались выборы в земельный парламент Вены, и в такое время человек вроде Айхингера был особенно полезен. Сейчас он прочно удерживал свое положение. Его репутация