Мельница ангелов - Андреас Грубер

борца с внутренними злоупотреблениями системы была безупречной, потому что он не только поймал серийную убийцу, но и благодаря сенсационным доказательствам разоблачил прокурора Хаузера.

— Кстати, против Хаузера все еще ведется расследование по делу о воспрепятствовании следствию, — заметил Хогарт.

— Эта сволочь другого и не заслуживает. Но при нашей бюрократии он наверняка отделается легким испугом.

— Возможно. — Хогарт усмехнулся. — Флизеншух рассказал мне, что его жена не собирается дожидаться конца расследования. Она уже подала на развод.

— Да ну? Серьезно? — Айхингер расхохотался. — Злорадство все-таки прекрасная вещь!

— Безусловно. — Хогарт вдруг посерьезнел. — Спасибо, что ты отозвал заявление.

Айхингер кивнул.

— И судья Мэгги Браунсторфер внезапно осталась без дела против Хогарта. Она была в ярости, но я не могу заниматься всем. — Он вдруг нахмурился. — Сегодня воскресенье. Разве ты не должен быть на блошином рынке?

— Гарек сегодня подменяет меня за прилавком. Если повезет, он сбудет коллекцию фильмов Эдгара Уоллеса, оставшуюся от моего брата.

— Или свои украденные с мест преступлений открытки. — Айхингер покачал головой. — Надеюсь, там ему не всучат какого-нибудь русского классика.

— Немного образования ему не повредит. С Александром Солженицыным он уже пытался.

— Ой, прекрати! — проворчал Айхингер. — Его жена уже дочитала польский перевод «Архипелага ГУЛАГ» и теперь каждый вечер объясняет ему новую главу. А он потом пересказывает все мне — я уже слышать это не могу.

— Радуйся, что он не взялся за «Войну и мир».

Айхингер усмехнулся.

Полчаса спустя Хогарт вышел из палаты. Они все-таки шутили — а это уже было началом того, чтобы наконец оставить в прошлом ту старую историю.

Таксист обернулся к Хогарту:

— Вы уверены, что хотите подняться туда?

Хогарт отстегнул ремень безопасности.

— Остановите у фонтана наверху. Я ненадолго.

Такси остановилось, и Хогарт вышел. Пряный лесной воздух скользнул по его волосам. За мягкие весенние дни на прошлой неделе земля снова затвердела. Рядом с сараем и погребом все еще лежали кое-какие инструменты криминалистов, а через край колодца по-прежнему свисала веревка, на которой сотрудник «Кобры» спускался в шахту, чтобы вытащить Айхингера.

Хогарт поднял взгляд на мельницу. К этому времени последние ангелы уже покинули ее. Все, что происходило в этом месте на протяжении истории, никогда не было отмечено счастьем. Лишь горе и страдания — с тех пор как эти стены возвышались над Каленбергом. Теперь мельница превратилась в черные руины, выгоревшие и обрушенные. Ее крылья свисали из туловища здания, словно обугленные конечности богомола.

Хогарт ухватился за дверной косяк. На мгновение ему потребовалось собрать всю волю, чтобы войти в мастерскую. Именно в этой комнате Мадлен снова и снова наносила ему удары ножницами. По этому полу она тащила его наружу. Где-то на досках наверняка еще осталась его кровь. Тогда он и представить не мог, что когда-нибудь снова войдет в это здание живым.

Хогарт посмотрел на лестницу, с которой когда-то сорвалась Линда Боман. Верхний этаж выгорел дотла. Где-то под обломками лежал диск Шаде, расплавившийся в бесформенный кусок пластмассы. Как он мог так жестоко ошибиться в этой женщине? Он до сих пор не знал, в кого был влюблен — в Мадлен или в Линду. В любом случае с настоящей Линдой он так никогда и не познакомился.

Обгоревшие остатки ткани, которые Крайник обнаружил в камине Мадлен во время обыска, в лаборатории растворили в физиологическом растворе. В них действительно нашли следы чужой крови. Как показала генетическая экспертиза, они принадлежали Фальтлю, Дорнауэру и Островскому. Вчера Бартольди закончил и вскрытие Боманов. Оба они были в состоянии алкогольного опьянения и усыплены той же смесью лекарств, что и Хогарт. Таким образом, вина Мадлен в убийстве своих родителей, сестры и трех врачей была окончательно доказана. После того как Альберт в химической лаборатории подтвердил совпадение бензина из канистры, найденной в погребе Мадлен, со следами, обнаруженными в архиве региональной кассы медицинского страхования, у «Медеен энд Ллойд» появились неопровержимые доказательства поджога. Пусть и с опозданием на несколько дней — это еще можно было уладить. Теперь адвокатам всех сторон предстояло решить, кто и какую сумму должен выплатить. Во всяком случае, Альберт заслужил часть премии Хогарта, а сам Хогарт избавился от кабального контракта Кольшмида. Он больше никогда не станет работать на «Медеен энд Ллойд» — по крайней мере, пока Кольшмид остается начальником выездного отдела. Эта глава для Хогарта была окончательно закрыта. Но оставалось завершить еще одно дело.

Пожар уничтожил большую часть мебели и картин. Однако внутри каменных стен огонь бушевал не так яростно, как на верхнем этаже. Хогарт, прихрамывая, прошел через мастерскую, пока не добрался до обугленных остатков стола. Он раздвинул завалы костылем. Под ними показалась металлическая шкатулка. Наклонившись, он открыл ее.

Письма Тода Браунинга лежали внутри — целые и невредимые. Хогарт сложил их и сунул в прозрачный пластиковый пакет, который предусмотрительно захватил с собой. Через несколько дней здесь появится экскаватор и сгрузит весь мусор в контейнер. Будет ли Мельница ангелов восстановлена или стерта с лица земли, зависело от того, найдется ли покупатель на участок. А этого покупателя вряд ли заинтересует восьмидесятилетнее письмо о каком-то черно-белом фильме.

Стоя снаружи и глядя на сосновый лес, Хогарт спрятал письма Браунинга в карман пальто. Где-то в лесу стучал дятел. Он уже собирался направиться к такси, когда зазвонил мобильный.

— Хогарт.

— Наконец-то я до вас дозвонилась, — раздался голос Элизабет Доменик. — Огромное спасибо за цветы. Это просто невероятно — каждый день мне приносили новые. Теперь уже все полки заставлены. У медсестер даже ваз больше не осталось. Все мне завидуют.

— Из-за цветов?

— Да ну, — рассмеялась она. — Из-за моего поклонника.

Хогарт усмехнулся.

— Вы еще в больнице?

— Да, как раз подписываю бумаги на выписку.

— Я был в больнице час назад, но в вашей палате…

— Знаю, меня не было — я спустилась в кафетерий. Ваш коллега, этот Айхингер, специально прикатил туда на инвалидном кресле. Искал меня, чтобы передать, что вы приходили.

Айхингер, этот Амур на двух ногах в гипсе! Надо будет как-нибудь угостить его пивом.

— Значит, мы просто немного разминулись, — посетовал Хогарт.

— Знаю, досадно. — Она зашуршала газетой. — Я слышала, вы раскрыли дело в одиночку. Поздравляю. В газете пишут, что вы герой, но я и раньше это знала. Правда, фотография у вас там ужасная — в жизни вы выглядите лучше.

— Спасибо, но как вы можете судить? — спросил Хогарт. — Когда мы встретились в подвале кассы медстрахования, было темно.

— Вы имеете в виду, когда вы меня чуть не застрелили?

Ну и женщина! Хогарт усмехнулся.

— Вы, однако, злопамятны.

— Я ничего не забываю. К тому