Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

Стерлинг сжал ее ладонь, и она накрыла его руку второй ладонью.

– Да, сестренка. Все правильно. Какой он был?

Мила почувствовала, что улыбается, вспоминая об отце. Это было чем-то новым и, как сказала ей терапевт, означало, что горе наконец-то нашло внутри нее подходящее для себя место. Психологи не пользуются словом «исцеление» в таком контексте, потому что от смерти близкого человека еще никому и никогда не удавалось исцелиться. Люди просто начинают иначе ее переносить, справляются с потерей.

– Мой папа был умный, веселый и любил приключения.

– По описанию, отличный мужик.

– А еще он был немного похож на тебя, наверное, – добавила Мила.

– На меня? – округлил глаза Стерлинг. – Как это?

– Я имею в виду, он тоже был из богатой семьи. Не настолько богатой, как твоя, конечно, но все равно – куда лучше обеспеченной, чем у многих. Только ему это не нравилось. Это было как… Не знаю. Он чувствовал разочарование оттого, что ему ни разу не пришлось чего-то достигать самому… Ну, не удалось доказать кому-то, чего он на самом деле стоит. Как и всем прочим людям, ему просто хотелось, чтобы окружающие ценили в нем его самого… А не банковский счет его родителей.

– Именно, – закивал Стерлинг. – В точности. Я врубаюсь. Сто процентов.

– Он ценил, что имел, но все-таки хотел добиться в жизни чего-то большего, чем братья и сестры. Те занимались семейным бизнесом, учились на юристов или типа того.

– В точку. И чем он занялся?

– Стал журналистом, – ответила Мила. – Но не как эти тупицы на ТВ. Скорее, его лучше назвать писателем. Мой папа вел серьезные независимые расследования о проблемах окружающей среды. Награды за это получал, но мои дедушка и бабушка все равно терпеть не могли такую работу и считали ее постыдной.

– Черт, да! – выдохнул Стерлинг, кажется изрядно впечатленный рассказом. Они с Милой долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем он заговорил снова: – Да и бог с ними. Что случилось с твоим отцом, если ты не против такого вопроса?

– Ты имеешь в виду – как он умер? – уточнила она.

– Да, – моргнул Стерлинг. – Но ты не обязана ничего рассказывать, если это слишком больно.

– Ничего, мне все равно больно, расскажу я или нет.

– И то правда.

– Мы вместе занимались альпинизмом в Новой Англии, лазали по отвесным скалам над морем. Мне было одиннадцать. Короче, что-то произошло, я точно не знаю, что именно, но папа сорвался, а страховочный трос лопнул.

– Вот черт… И ты видела, как это случилось?

Мила кивнула, и по ее щекам побежали слезы. Уже не важно, как часто ей приходилось об этом рассказывать; всякий раз она будто переживала все заново.

– Господи, мне так жаль… – вздохнул Стерлинг и обернулся, чтобы нашарить коробку с салфетками. Вытащив несколько штук, протянул Миле. Та скомкала их в руке, но была слишком смущена, чтобы поднять лицо. Тогда Стерлинг вытащил еще одну салфетку и сам промокнул ей глаза.

– Я держусь. Просто такой нейронный импринтинг[115]…

– Даже не объясняй, – кивнул Стерлинг, и Мила не могла поверить, что сейчас ей не придется растолковывать значение этих заумных слов. Стерлинг был куда начитаннее большинства мальчиков в их школе: этим он походил на тех, с кем она училась в Андовере. На друзей папы. И вообще, как ни странно, рядом с ним она чувствовала себя расковано и комфортно. – Не знаю, чем это поможет, – добавил он, – но, по-моему, это охрененно крутой способ уйти из жизни.

Улыбнувшись ему сквозь слезы, Мила согласно кивнула.

– Я и сама так думаю. Очень подходящая для Грэма Ливингстона смерть.

– Так его звали? Грэм Ливингстон?

– Да.

– Еще и имя отпадное, – восхитился Стерлинг. – Твой отец, судя по всему, был потрясающим человеком.

– А я по-прежнему занимаюсь скалолазанием, – смущенно призналась Мила. – Маме это не слишком нравится, и ее можно понять, но мне… Знаю, папа ни за что не захотел бы, чтобы тот несчастный случай помешал мне полностью реализовать свой жизненный потенциал.

– Черт побери, женщина! – сказал он. – Да ты… ты просто… не похожа ни на одну девушку, какую я когда-либо встречал. Ты потрясающая!

– Да ты и сам довольно крутой, по-моему.

Они придвинулись поближе друг к другу, и Стерлинг поцеловал ее.

– Знаешь, а под тем одеялом, в кровати, мы могли бы согреться даже быстрее, – предложил он.

Мила знала, что искушению поддаваться не стоит. И ее поражало несерьезное отношение Стерлинга к полученному от ее мамы заданию – как можно скорее вернуть Мириам в рыбацкий домик.

– Допустим, – осторожно признала она. – Но нам еще предстоит найти Мириам и вместе с нею вернуться назад, верно?

Встав, Стерлинг отошел к входной двери. Открыв небольшой стенной шкаф рядом с нею, порылся внутри, а затем опять подошел к Миле, успев вернуть себе улыбку.

– Нет, – покачал он головой. – Я так не думаю.

– Прости, – поморщилась Мила. – Что ты сказал?

– Сказал, что не думаю. Не думаю, что нам нужно отыскивать Мириам и возвращаться в домик, – спокойно ответил Стерлинг. – Только не после того, что ты мне только что рассказала. Теперь, Мила, мне кажется, что ты – моя вторая половинка. Правда-правда, я реально так считаю. И чувствую, что могу тебе довериться…

– Ты о чем вообще? – перебила его Мила. – Нам именно это и поручили! Мама велела поскорее найти Мириам. Вдруг это она обрубила электричество и связь в домике? Что, если она имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Брайсом?

Вздохнув, Стерлинг прислонился к дверному косяку, достал из кармана куртки сигарету и прикурил ее. Мила и не догадывалась, что он курит. Они даже как-то говорили об этом, и юноша объявил, что считает курение отвратным хобби.

– Ты чего творишь? – ахнула Мила. – Ты же не куришь!

– А, ты про это… – улыбнулся Стерлинг и выпустил колечко дыма. – Вообще-то, курю. Я все собирался сказать, но боялся, что ты перестанешь меня любить, если узнаешь обо мне все, понимаешь?

– Мог бы и признаться, – пожала плечами Мила. – Я не сужу о людях по их вредным привычкам.

– Теперь-то я понимаю, – кивнул юноша. – Ты самая невероятная из всех женщин, кого я когда-либо встречал. Мы родственные души. Я это чувствую. А ты?

– Ну да, наверное, – ответила Мила.

– Тогда… – тряхнул головой Стерлинг, шагнул к ней и опустился на пол у ее ног. – Курение – полная фигня. Есть еще кое-что.

– Что?

– Я точно знаю, что Мириам никак не причастна к тому, что случилось с моим дядей Брайсом, – уверенно заявил Стерлинг.

– Откуда? – растерялась Мила.

– К этому причастен я сам, вот откуда, – ответил