Другая сторона стены - Надежда Черкасская

Эта уже приключилась со мной. Я тогда уже был воспитанником нашего Сибирского кадетского корпуса[11], и вот как-то случилось так, что в теплое время года мы выехали на праздник древонасаждения. Я и еще несколько моих однокашников – было нам лет по четырнадцать – стали играть в горелки, а затем и в прятки, и мне захотелось спрятаться так, чтобы меня не нашли. Неподалеку начинался темный лес – высокий и дремучий, в который нам строго наказали не входить, но кто остановит четырнадцатилетнего кадета, которому захотелось нарушить правила? Пока остальные прятались, а водивший стоял с закрытыми глазами и на всю округу отсчитывал время, я добежал до опушки леса. И только подошел к самой его границе, как меня какой-то неведомой силой отшвырнуло назад так, что я упал. Я встал, отряхнулся, стал озираться, но никого рядом не было. Далеко были все мои товарищи, отдыхавшие после работы, и далеко раздавался голос водившего в игре. Я встал и решил снова сунуться в лес, да не тут-то было. Снова та же неведомая сила не пустила меня туда, и я не мог сделать ни шагу, словно между мною и лесом обозначилась невидимая дверь или стена. Так бесплодно прошли несколько моих попыток попасть в лес, и я вскоре сдался, найдя себе место за каким-то пнем, за которым меня первого и обнаружил водивший товарищ. Но все то было бы, хоть и необъяснимо, но не страшно, так ведь? А через несколько дней, когда мы уже вернулись в город – к своему корпусу, книгам и верховой езде, по городу пронесся слух, что ровно в тот день, когда мы высаживали деревья, в том лесу, в котором я попытался спрятаться, какой-то беглый каторжник закапывал разрезанное на куски тело одного местного сельчанина. Его схватили через несколько часов после злодеяния, и, судя по рассказам, совершилось оно как раз в те часы, когда я так отчаянно пытался попасть в лес.

Сергей Петрович размашисто осенил себя крестным знамением.

– Я верю в то, что это небесные силы огородили меня от опасности, и никто не убедит меня в обратном.

– Воистину так! – отозвался отец.

Эта история показалась мне страшнее предыдущей, хоть я и понимала, что светлая сила уберегла Быстряева от верной погибели. Темный лес, который еще несколько минут назад грезился мне волшебным обиталищем сказочных существ, теперь представал в совершенно ином свете.

Так прошла первая часть обеда.

Перед десертом, когда Варя и Татьяна удалились в кухню для того, чтобы подготовить блюда, отец вдруг, что-то вспомнив, хлопнул ладонью по столу:

– Как я мог забыть, Сергей Петрович! Идемте, дорогой, я ведь вам обещал показать свою коллекцию. Вы сегодня днем, мне помнится, страстно желали ее увидеть. Заодно и выкурим по трубочке, если имеется на то желание. Михаил Федорович, родной мой, – отец посмотрел на Залесского, – будьте любезны, составьте компанию Софьюшке. Она уже, наверное, не может смотреть на причуды своего старика, – усмехнулся он, – а вы еще много раз успеете всё разглядеть при желании.

– С превеликим удовольствием, – Залесский улыбнулся, приложив руку к сердцу.

– Ох, не знаю, – загрохотал Быстряев, выбираясь из-за стола и глядя на нас с Залесским, – я бы с тоже с радостью и тут остался, ха-ха! Но ваша коллекция, ваше высокоблагородие – манит меньше сильнее всего прочего.

Через минуту они оба поднялись на второй этаж, и мы с Ангелом остались вдвоем. Наступила напряженная тишина, казалось, она звенела, словно стеклянный куб, по которому ударили металлом. Я чувствовала, что неумолимо краснею, и, всегда такая разговорчивая и смелая, не знаю, что сказать. К горлу подкатил огромный ком, и я вдруг почувствовала себя ужасно глупо – как какая-нибудь девица из пародийного рыцарского романа, которая вечно вздыхает, плачет, падает в обморок от любого порыва ветра и по любому поводу бросается из окна самой высокой башни.

Звенящую тишину нарушил голос Залесского.

– Как вы провели этот день? Я не успел спросить, пока вы были в управе, – он повернулся ко мне, и я, собравшись с силами, подняла на него глаза. Вот теперь уж точно, подумала я, самое время падать в обморок, как в глупом романе. И где верный друг Розанов с его летучей солью, когда он так нужен? Наверняка сейчас вправляет какой-нибудь вывих или в очередной раз занимается родовспоможением!

– Утром я была в церкви, а после того, как вернулась домой из управы вместе с Татьяной и Варварой готовилась к нашему ужину – всего-то и дел. Зимние дни так коротки, – я постаралась улыбнуться, чтобы ничем не выдать свое смущение.

– Но зато вечера волшебны, – он улыбнулся и вдруг взял мою руку в свои, и я застыла, не в силах пошевелиться. Мягкое тепло разлилось по всему моему телу.

– Я рад, что сегодня мне выпало провести этот вечер в вашем доме, – он наклонился и поцеловал мою руку. – И рад, что могу сказать вам несколько слов наедине. И что теперь вы, наконец, можете выезжать из дома. Если хотите, я могу сопроводить вас на ярмарку – должно быть, в прошлый раз вы не все успели там увидеть?

Он не отпускал мою руку, но мне и не хотелось этого. Волна смущения почти прошла, и я, собравшись с силами, смогла поднять на него глаза еще раз. Он мягко улыбался, освещенный огоньками свечей в медных подсвечниках, и в его голубых глазах отражался стоявший на столе хрусталь… или это были далекие звезды, сияющие над волшебным лесным королевством?

– Вас что-то тревожит? – вдруг спросил он, все еще держа мою руку. И тут я, сама не осознавая, почему, принялась рассказывать ему все, о чем молчала все эти дни, о чем не знал пока никто: ни отец, ни даже вездесущий Розанов, которому я могла поверить свои душевные терзания.

– Сергей Петрович привез вам бумагу об этом возможном заговоре. Я понимаю, насколько этот вопрос серьезен – ссыльных здесь довольно много, и при удачном раскладе они вполне могут осуществить этот заговор, если он в действительности существует. И мне кажется, я знаю человека, который мог бы в нем участвовать. Но это деликатное дело, и мне бы хотелось, чтобы вы скрыли его детали от моего батюшки.

Залесский слегка нахмурился:

– Сегодня днем уже нашли двоих подозрительных – сидят сейчас у урядника в тюремном замке. Один Тышкевич, а второй… Ма…как же его?

Я замерла, понимая, что это вполне может оказаться Маховский, но через секунду Михаил вспомнил:

– Мацкевич, точно! Эта фамилия у них очень часто встречается.

– Похоже на фамилию