Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Вам знаком этот человек? – спросил он, доставая из кожаного бумажника небольшую карточку и протягивая ее Маргарите. В ту секунду я ощутила, как время замедлилось, будто мы все разом, вместе со столом и домом, провалились в какой-то иной мир. Как во сне Маргарита взяла карточку и посмотрела на нее, а потом отблески свечей в ее глазах померкли, и она начала падать и устремляться в темноту небытия.

[1]Хлеба и зрелищ (лат.)

[2]Вошло в русский язык из французского языка и употреблялось в транскрипции, происходит от латинского «paradisus» – рай.

[3]«Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего», Мф: 4: 7-7. Буквально: нельзя подвергать себя опасности, когда в этом нет очевидной нужды.

[4]В одной из первых версий русского перевода «Джейн Эйр» имя героини писалось именно так.

[5]Адамант – название мифического металла, который использовался для изготовления орудий богов. Это слово также употребляется в значении «алмаз» или «бриллиант».

[6]Тюкалинск – город в Омской области Российской Федерации. На момент событий, описываемых в книге, являлся заштатным городом Омского округа Тобольской губернии. Расстояние от Омска – 140 км, от Тары – 204 км, от Пореченска, который является вымышленным окружным городом (одним из прототипов его здесь является поселок Большеречье Омской области) – около 150 км.

[7]Реальный случай, описанный в предписании тобольского губернатора А.И. Деспот-Зеновича одному из сибирских чиновников – курганскому городничему М.А. Карпинскому.

[8]Семен Ульянович Ремезов (1642 – после 1721 гг.) – картограф, архитектор, историк, писатель. Родился в Тобольске. Составитель первого русского географического атласа «Служебная книга Сибири» и знаменитой «Чертежной книги Сибири».

[9]Дети боярские – сословие, существовавшее в период с конца XIV по начало XVIII вв. (в том числе в Сибири). Входили в число служилых людей наряду с дворянами. Позднее, в период Петровских реформ, те «дети боярские», которые пожелали продолжить военную службу, были причислены к дворянам. В Сибири боярские дети, как отдельное сословие, просуществовали до 1821 г., после чего стали именоваться городовыми казаками.

[10]Бунташный век – образное название XVII века на Руси.

[11]Ныне – Омский кадетский корпус. До 1925 г. именовался 1-й Сибирский императора Александра Iкорпус. Основан в 1813 г., первоначально именовался Омским войсковым казачьим училищем. Является старейшим военным учебным заведением Сибири.

[12]Добрый вечер (франц.)

Ad absurdum. A contrario. Ad fontes

Приведение к нелепому выводу. Доказывать от противного. Обращаться к источникам (лат.)

Паша должен был приехать во вторник. В понедельник мы работали под ливнем – ковырялись в фасаде, сидя под своими навесами и гоняя Диму туда и обратно с тачкой, наполненной мусором. Он ругался себе под нос, но все исправно делал, явно считая часы до того момента, когда приедет Захарьин. На участке мы были весь день одни – археологов забрали их преподаватели для того, чтобы посчитать и описать найденные на участки вещи, среди которых не было ничего особенного: остатки керамики, лошадиные подковы, старая масляная лампа и все в таком духе. Главным открытием было то, что они откопали фундамент флигеля, в котором, судя по всему, жил то ли кучер, то ли еще какой-то персонаж из числа обитателей усадьбы земского исправника. Никакого золота, россыпей драгоценных камней, Аркенстонов[1]или каких-то других гномьих и эльфийских сокровищ так и не нашлось. По крайней мере, мы об этом не слышали.

Пашу мы все дружно ждали к обеду во вторник, но к этому времени он так и не появился. Дождь лил, Дима ворчал о своем мужском одиночестве в нашей компании (что-то раньше оно его не волновало!), Ира поглядывала на часы, а меня сковал страх. Я не могла работать – из рук летели ведра, все инструменты, а пару раз я даже чуть не упала с лесов.

С тех пор как погиб Михаил, в моем сознании намертво закрепилось: если человек обещал приехать и не приехал вовремя – это значит, что он с ним случилось что-то плохое. Других вариантов мой мозг никак не хотел принимать, хотя прекрасно осознавал, что они есть. В первые месяцы после случившегося я была страшным тираном и контролером – даже Иру с Димой умудрялась доводить. Если они вдруг куда-то уходили и задерживались, то, возвращаясь, получали от меня нагоняй.

Вот и сейчас с Пашей было так же. Очищая фасад, я думала о том, что автобус, в котором ехал Захарьин, перевернулся и улетел в кювет, и никто не выжил. Или что Паше вдруг стало где-то плохо (хотя это уж с чего бы!), и он не смог позвать на помощь. Или что на него кто-то напал, избил и оставил умирать, что на самом деле в наше время случалось не так уж и редко.

К обеду я совсем расклеилась и мне даже начало казаться, что я простудилась. Ира, все это время внимательно наблюдавшая за этими муками души, отправила меня в ближайшую аптеку за каким-нибудь сиропом, а оттуда велела идти в музей.

– Без тебя доделаем. Еще не хватало, чтобы ты свалилась с соплями. А Захарьин твой приедет – куда он денется. Ты же говорила, он там ездил на какие-то стрельбища и по лесу бегал. Так что не потеряется. Тара – цивилизованный городок.

– На игрища. Хоббитские, – я шмыгнула носом, – и он не мой.

– Ага, – Ира хрюкнула в дождевик, – мой. Иди давай, – она хлопнула меня по спине. – И чтобы я пришла и увидела тебя с кружкой чая под включенным обогревателем. Заодно, может, Захарьин твой в музей откуда-нибудь позвонит.

Увещевания Иры, как и аптечные лекарства, подействовали – я не заболела, но тревожиться меньше не стала. Когда наступил поздний вечер, и стало понятно, что Пашу сегодня можно не ждать, мы с унылыми лицами поели и разбрелись спать, почти ничего друг другу не говоря.

Спала я плохо, если это состояние вообще можно назвать сном. Из-за меня ворочалась и кряхтела Ира – она ничего не говорила, но я чувствовала, что ей тоже неспокойно, правда, больше за меня. Утро среды поприветствовало нас мелким дождем, пеленой тумана и сильной прохладой, так что пришлось надевать по две кофты и даже колготки под штаны.

Но нормально поработать нам не дали. К одиннадцати часам прилетели потерянные вчера археологи – они что-то громко обсуждали, махали руками, потом нырнули в раскоп под навесом и кричали друг на друга уже оттуда. По обрывкам фраз, которые до нас долетали, вчера у них было посвящение в археологи, во время которого их заставили раздеться