Другая сторона стены - Надежда Черкасская

Через минуту пацанов как ветром сдуло, а я, вдруг вспомнив рассказ Сережи, спросила у Паши:

– Слушай, а помнишь, нам Сережа про копыта эти рассказывал.

– Помню, – Паша стоял, подняв лицо к небу. На лоб, губы и веки ему сразу же упало несколько капель дождя.

– Ты знаешь, что это было?

– В славянском фольклоре много всяких нечистиков. Демонятины, как Дима говорит, – Паша улыбнулся, все еще глядя в небо, – Так вот, есть истории об одном таком духе – персонификации полудня и солнечного удара. Полудница. Помнишь, Сережа говорил, что это все в обед произошло? Бабушка и дед ушли спать в дом, на улице никого не было. Такая деревенская сиеста. По классификации функций это персонаж-устрашитель. Нет единого мнения о том, как она выглядит, но она есть во всех славянских мифологиях: восточной, западной, южной. Она может быть кем угодно: страшной старухой в лохмотьях, маленькой девочкой с белыми волосами, молодой черноволосой красавицей, а может вообще быть чудовищем. Кто-то говорит, что в руках она держит косу или сковородку, западные славяне приписывают ей серп. Какова ее цель? Тоже все по-разному думают. У кого-то она охраняет урожай – и такое есть. Но чаще всего говорят, что она опасна для детей, мол, ходит она в полдень, в жару по полям или даже по деревням, пытается перелезть через ворота и заборы, выбить окна и защекотать детей до смерти или даже отрезать им головы. Тем детям, которые не спят в полдень. Но ты спросишь, какое отношение это все имеет к истории Сережи. В некоторых опросниках информанты рассказывают о том, что под одеждой у полудницы… – он на секунду замолчал и медленно перевел взгляд на меня, – два лошадиных копыта.

Меня обдало холодом. Это казалось полным бредом, и в то же время все детали настолько хорошо совпадали друг с другом, что в это хотелось верить. И полдень, и страшная жара, и мальчик, который болтается без дела и не спит, как все другие, и эти два лошадиных копыта.

– И еще ворота, – вдруг сказал Паша, словно прочитав мои мысли, – ты заметила, какие они у них высокие. Их дед явно что-то знает, иначе бы не стал возводить такие укрепления.

– Это просто суеверия, – я постаралась успокоиться и решила найти самое логичное объяснение.

– Ну…да, – откликнулся Паша, – но ведь это случилось с пацаном, так ведь? Выбралось из какого-то страшного мира и случайно попало сюда. Я забыл его спросить, знает ли он молитвы – это ведь единственное, что поможет. Хотя, бабушка, наверное, научила. С такой, как она, не пропадут. Святая женщина! И о нас вдруг решила подумать, – он кивнул на пакет, который я держала в руках. Он все еще источал тепло – пирожки нужно было срочно съедать, тем более что до конца рабочего дня на объекте оставалось еще два часа.

– Слушай, Поля, – Паша взял меня за руку, – после обеда в столовке я пойду к Ангелине за ключом от ее кабинета. Если будешь в силах куда-то идти, составишь мне компанию? Иру и Диму можно оставить на хозяйстве.

– Пойду, – бодро ответила я, – кстати, где они?

– Прорыли канал до реки, чтобы как в Древнем Шумере орошать поля пресной водой, – усмехнулся Паша, – пошли, найдем их и закончим на сегодня с фасадом.

***

– Слушай, а Ангелина Николаевна одна живет? – спросила я.

– Ага, – Паша кивнул, – родители у нее умерли, а замуж пока не вышла. Ну, или просто вообще не собирается выходить.

Мы шли по дороге прямо от музея. Было пять часов дня, дождь почти стих, и совершенно внезапно слегка показалось солнце. Его чуть золотящиеся лучи мягко подсвечивали мокрую траву, прыгали бликами из одной лужи в другую. Вокруг все было так, как обычно бывает в таких поселках: дома – маленькие и большие, редкие автомобили, кулинария и магазин. Слева от дороги мы увидели афишу местного кинотеатра. На ней щедро и размашисто были намалеваны лицо миловидной блондинки и голубая роза.

«Твин Пикс: сквозь огонь»[3]– гласила надпись.

– Ты смотрела? – Паша кивнул на плакат, – я только сериал видел.

– Я тоже. Мы с мамой смотрели. Мне агент Купер нравится.

– Нууу… – протянул Паша, улыбаясь, – найди того, кому он не нравится. Крутой сериал, конечно, хоть и жутко странный.

– Интересно, а чем этот фильм от сериала отличается?.. – протянула я.

– Может, сходим, если время будет? – спросил Паша, – Если хочешь, конечно. Правда, там без демонятины не обойдется…

– Можно, – я пожала плечами, – правда, я такой тревожный человек, что мне бы лучше какого-нибудь «Винни-Пуха» посмотреть.

– Ничего, подберем что-нибудь, – Паша ободряюще улыбнулся, – а вот и дом Ангелины.

Большой дом из красного кирпича выглядел крепким и добротным. Справа над окном по карнизу вилась красивая надпись «1912», что означало только одно: в том же году дом и был построен. Ворота здесь были обычными – никаких высоченных крепостных сооружений. Очевидно, здесь полудницы не боялись. Паша три раза ударил в ворота заменявшим ручку кольцом, гулкий звук пронесся под двумя липами, склонившимися над домом. В одном из окон дернулась занавеска, и я решила, что нас заметили. Потом из самого дома послышались шорохи, шаркающий шаг и резкий стук, словно чем-то тяжелым ударили в пол, и я вспомнила (а как это забыть?), что Ангелина очень сильно хромала, припадая на одну ногу, и даже ходила с тростью. Конечно, мне было любопытно знать, из-за чего это случилось. Паша явно и сам ответа не знал – он не был похож на того, кто станет лишний раз напоминать человеку о его несовершенствах, а потому, совершенно точно спросить об этом сам у Ангелины он не мог.

Ворота распахнулись – Ангелина стояла, опираясь на свою трость, одетая в длинное бордовое платье, связанное из какой-то интересной велюровой пряжи. В ушах у нее болтались золотые серьги-шары, которые в моей деревне считались признаком невероятного достатка.

– Все хорошо? – вместо приветствия произнесла она, явно испугавшись нашего внезапного визита.

– Так точно, – отрапортовал Паша, – музей не сожгли, стоит как был, и все на месте.

– Слава Богу! – она улыбнулась и, махнув тростью внутрь двора, пригласила, – проходите.

***

Дом Ангелины Николаевны предстал перед моими глазами эталонным обиталищем музейного работника. Не то чтобы я когда-то гостила у музейщиков или вообще близко с ними общалась, однако, мне всегда казалось, что примерно так он и должен выглядеть: множество книг на ровных полках стеллажей, несколько старых медных подсвечников, темные лики, глядящие с икон в поблескивающих серебром и золотом