Другая сторона стены - Надежда Черкасская

Пробираться к парку пришлось по специальному маршруту, проложенному Пашей. Сначала мы вынырнули от дома Ангелины к местному ДК странного, но такого характерного для подобных построек лососевого цвета, прошли мимо спрятанного в кустах общественного туалета, затем мимо какого-то низкого белого строения с ярко-зеленой дверью, вышли на асфальтированную тропинку, которая, извиваясь, полого уходила вниз, в какие-то темные заросли.

– Ты не бойся, – подбодрил меня Паша, – за этим лесочком как раз и будет парк. Да вон уже колесо виднеется.

Не то чтобы я боялась, но кусты и деревья почему-то выглядели неприветливо. Я едва заметно вздрогнула, подхватила Пашу под руку и так мы стали спускаться по тропинке к парку.

– Прошу, – сказал он, через минуту обводя рукой открывшееся нам пространство.

Я не ожидала увидеть Диснейленд, а потому четыре слегка побитых жизнью аттракциона меня не огорчили – я знала, на что шла. Паша не отпускал мою руку, и так мы оба направились в сторону кассы, однако в ней внезапно не оказалось никого.

– Это еще что такое! – возмущенно воскликнул Паша и, все так же, не отпуская меня, он пошел в сторону какого-то вагончика, очевидно, надеясь найти там кого-то вроде сторожа. Я, конечно же, поплелась за ним.

Сторож и правда нашелся – после Пашиного мощного стука в металлическую дверь вагончика, он отворил. Перед нами предстал сильно и давно не трезвый охранник – молодой мужчина лет тридцати пяти, на самом деле, выглядевший гораздо старше.

– Здравствуйте, – произнес Паша, – а мы к вам… – начал было он.

Охранник недоумевающе посмотрел на Пашу и, не дав ему договорить, вдруг резко взмахнул рукой и, описав ею странную параболу, уходящую назад, вглубь полумрака вагончика, выдал:

– Ко мне? Ну, это… заходите… – с сомнением в голосе сказал он.

Кажется, он решил, что мы набиваемся ему в собутыльники.

Не то чтобы я хотела, чтобы мне наливал незнакомый пьяный парень…

– Да нет, мы хотели вас попросить нам продать билеты и включить колесо обозрения. Или у вас сегодня нерабочий день? Кассира нет, а мы очень хотели покататься.

– Ого! – присвистнул парень, – а в вашем возрасте разве катаются? Я всю жизнь думал, что это приколы для детей.

– Любви все возрасты покорны, как говорил классик, – Паша улыбнулся, – в нашем случае – любви к панорамным видам. Так что, продадите билеты?

Парень икнул, нашарил где-то в глубине своего пристанища ветровку и выбрался на свет Божий.

– Ух тыыы, – протянул он, глядя на просветлевшее небо и тыкая в него пальцем, – видали, да?

– И правда, удивительно, – понимающе ответил Паша, – сами в шоке.

На воздухе охранник стал заметно трезвее, и это позволило ему забраться в кассовую будку, оторвать от связки два билета и получить от Паши деньги за них.

– Слушай, ну включить колесо он сможет, – с сомнением в голосе шептала я Паше, пока мы шли в сторону аттракциона, – а если не выключит?

Охранник тем временем тащился вслед за нами, периодически останавливаясь и глядя на небо и окружающие парк деревья.

– Ну, это не страшно, – усмехнулся Паша, – оно же медленно вертится. Будет приближаться к земле – я спрыгну и тебя оттуда вытащу. А если не получится, то действуем по старому плану, который разработали еще в доме Кологривовых.

– Это по какому? – удивленно спросила я.

– Умираем в обнимку, – весело откликнулся Захарьин.

– Как-то не хотелось бы, – усмехнулась я.

– Ну… – протянул он, – не сейчас, конечно. Лет через сто можно.

– Эй, вы это самое – прервал нас охранник, – давайте садитесь и нормально пристегивайтесь. Вот тут цепь с крючком.

Мы загрузились в стандартную кабинку с четырьмя сидениями, и Паша закрыл место входа цепью, вдев металлический крюк в петлю.

– Поехали! – весело сказал охранник и сдвинул рычаг, который запускал аттракцион.

Устроились мы вполне уютно – под навесом кабинки не чувствовался даже моросящий грибной дождь, солнце слегка пригревало, а воздух был чистым и свежим – казалось, будто до этого стояла жара, а дождь стал долгожданным гостем. Колесо завертелось, наша кабина стала медленно набирать высоту, и вот, уже через несколько секунд мы поднялись над зелеными кронами деревьев, окружавших парк, над крышами самых высоких в Поречье домов. Внизу вдали извилистой серо-голубой лентой обозначилась река, от которой отходили тонкие нити проток – по их топким бережкам с одной стороны стояли длинные темные рощи, а с другой – дачи пореченцев. Я вспомнила, что мы уже видели это место издали, когда шли в сторону дендропарка. Значит, он тоже где-то неподалеку. Я перевела взгляд влево, и у меня захватило дух от масштабов темного леса, простиравшегося по окраине Поречья. Должно быть, я выразила свое удивление слишком громким вздохом, потому что Паша вдруг накрыл мою ладонь своей и пересел на сидение рядом со мной.

– Ты высоты боишься? – спросил он, заглядывая мне в глаза.

Я перевела на него взгляд и поняла, что наши лица оказались в опасной близости друг от друга – или это только мне так виделось?

– Нет… – прошептала я, не отводя взгляда. На фоне этого светлого неба и так внезапно появившегося солнца Пашины глаза оказались почти голубыми, светлыми и очень чистыми. Я слегка тряхнула головой, выгоняя из нее назойливую мысль о том, что мне хочется смотреть в эти глаза, и минутное помутнение исчезло. Паша чуть отстранился.

– Я просто подумала, что этот лес такой огромный. Я даже рядом со своей деревней такого не видела.

– Да, лес очень большой, – согласился Паша, стараясь придать своему голосу нотки беззаботности. – И очень старый, как я уже говорил. На фотографиях 1870-х годов он таким примерно и был, а значит, был таким и при Кологривовых.

– Как думаешь, она гуляла там? – спросила я, – Имею в виду Софью.

– Может быть, – он пожал плечами, – хотя там так мрачно.

– Покажи, где еще какие достопримечательности, – попросила я, махнув рукой. Паша оживился и стал показывать.

– Вон там картинная галерея – мы туда еще сходим. А вон, смотри – дом Кологривовых, а рядом наш музей-флигель. Какой он, оказывается, маленький. А дом солидно выглядит. Мне кажется, или даже издали видно леса, под которыми вы с Ирой надрываетесь над кирпичной кладкой под окнами?

Леса и правда было видно. А еще неподалеку от дома стояла какая-то машина.

– Не знаешь, кто это мог подъехать? – спросила я у Паши. Вглядевшись, он резюмировал:

– Похоже, что снова Болотов. И чего ему не сидится? Да фиг с ним… – он махнул рукой, – а там, вон в той стороне, дом бабы Нади. Надо