Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– В колдуны посвятили, – сказала я, – «Я мечу тебя углем от деревянного креста! Я мечу тебя, брат, знаком тайного братства!»[2].

– Это откуда, опять что-то про эльфов? – спросил Дима.

– Да нет, это другая книга. Там про деревенского мальчика-сироту, который попал на мельницу в услужение к колдуну. А звали этого…

– Доброе утро героям труда! – донеслось откуда-то сзади, сквозь дождь и пелену тумана. Мы синхронно обернулись, при этом я снова чуть не свалилась со стремянки, а Ира стукнулась головой о леса.

На дороге, ведущей к дому, стояли Болотов, Хвостов, геодезист Копанов, который появлялся раз в пятилетку, и несколько человек из строительной бригады, которая, видимо, сегодня решила начать попозже.

– Господи, это они, – Дима шумно втянул носом воздух, – поработать нормальным людям не дадут, сейчас опять какая-нибудь клоунада начнется.

Тем временем, расплывшийся в улыбке Болотов быстрым шагом шел прямиком нам навстречу, к чему мы были совершенно не готовы. При свете дня и вблизи я видела его впервые. Мужик как мужик – в какой-то мере даже симпатичный, от него за версту несло каким-то дорогим и, кажется, очень стойким парфюмом, из-под горловины джемпера, надетого под кожаную куртку, выглядывала золотая цепь. Как это банально!

Оглядев нас, Болотов уточнил направление своего движения и почему-то решил пришвартоваться к мусорной тачке, которая стояла рядом с Ирой. Подруга, кажется, неожиданно расцвела от этого внезапного проявления внимания. Дима тупо уставился на бизнесмена.

– Привет, девушки и… ваш друг. Как говорится, среди баб один прораб! – Болотов белозубо захохотал и, оглядев участок, снова обратил свой взор на нас, – с вами же, кажется, еще один парень был?

– Да, но он уехал по делам, – кокетливо глядя на него, ответила Ира. Я услышала какой-то странный звук и вдруг поняла, что это Дима скрипнул зубами.

– Какие же могут быть во время практики дела? – удивился Игорь.

– Он не сказал, – откликнулась я, продолжая махать скребком по фасаду.

– И кстати, прораб у нас не я, – заметил Дима, – да и «баб» тут нет.

У меня почему-то именно в этот момент вдруг задергался глаз.

Болотов перевел на меня взгляд.

– Это ты бригадир? – спросил он.

– Да, это она, – вмешался вездесущий Хвостов, – Полина Николаева.

– И как, Полина, за оставшиеся полторы недели успеете свою работу сделать?

– Вполне, – односложно сказала я.

– Благо тут все хорошо сохранилось, да? – Болотов понял, что я не в настроении и переключился на Иру, – перекрытия, стены, полы, лестницы. Просто чудо, что все в таком хорошем состоянии. Конечно, и над ними пришлось поработать, но бригада внутри справляется.

– Справляемся, ага, – заметил один из строителей. Они стояли чуть поодаль и курили. Кажется, откликнулся как раз тот, который в прошлый раз удивился «бабе архитектору».

– Денис Игнатьевич, Виктор Сергеевич, а примите-ка у бригады лестницу? – вежливо попросил Болотов, – я тут сейчас договорю с нашими специалистами и присоединюсь к вам.

Хвостов с Копановым на удивление покорно потащились в сторону дома. Болотов проводил их взглядом, а потом, поняв, что я точно не настроена на разговор, снова принялся окучивать Иру.

– Вообще удивительно, такие красивые девушки – и на тебе, не брезгуют работой. Вам бы больше подошло ходить в вечернем платье. А вам как дом внутри? Второй этаж, комнаты? – спросил Игорь у моей подруги. Что-то внутри у меня екнуло, и сердце вдруг сделало резкий кульбит. Ира, которая повелась на дорогой парфюм, явно заслуживала подзатыльника.

– Мы были в доме один раз, и дальше гостиной не проходили, – я положила скребок на колени и повернулась к Болотову. Ира успела лишь открыть рот и закрыть его, очевидно, чуть не проболтавшись. – Может быть, вы разрешите нам устроить самим себе экскурсию?

– Может быть, и разрешу, если буду добрый, – он подмигнул Ире, а она глуповато улыбнулась в ответ. Я решила, что одним подзатыльником она не отделается.

– Буду ждать, затаив дыхание, – ответила я, – Дим, подай ведро, а, – я наклонилась к нему, а он дернулся, словно выйдя из спячки.

В тот момент, когда я, сидя на стремянке, тянулась за ведром, послышался звук чьих-то торопливых шагов. Когда я, наконец, разогнулась, и мы с Димой перестали изображать из себя низкобюджетную отсылку на фреску Микеланджело «Сотворение Адама», перед моим взором во всей своей красе предстал Паша, который бодро бежал к дому. Мое сердце во второй раз за пять минут сделало кульбит, только еще более отчаянный и странный. В висках застучало – от радости, от волнения, от того, что, наконец, ушел этот липкий, давящий на затылок страх. Он был жив и здоров, и я поймала себя на мысли о том, что все это время, пока его не было рядом с нами, дни казались какими-то пустыми и безрадостными. Почему…почему мне так казалось? Я ведь знаю его всего полторы недели, ведь не может же это быть зарождающейся…симпатией? Я не говорила, отказывалась произносить себе самой другое слово, потому что… да этому было море причин, и одна из них заключалась в тех снах, которые посещали меня каждую ночь. Моя боль все еще была слишком сильной. Я просто не могла влюбиться – и все тут.

И все же, увидев Пашу, от неожиданности я уронила и скребок, и с таким трудом добытое ведро, а Болотов резко развернулся.

– О, ваш друг, – сказал он. Как будто мы бы без него не поняли, кто это.

– Всем привет! – Паша помахал нам издалека, а, поравнявшись с Болотовым, бросил ему дежурное «Добрый день».

– А ваши друзья как раз вас ждали, – Болотов протянул ему руку, на которой красовались золотые перстни. – Вот, говорим о возможной экскурсии внутри дома.

Паша пожал руку Игоря, хотя было видно, что он не в особом восторге от лишних людей на участке. К тому же, ему явно не терпелось чем-то поделиться с нами. Мне тоже хотелось с ним поговорить, так что я с нетерпением ждала, когда Болотов наконец заткнется и уедет решать свои бизнесменские дела.

– Вы же историк, да? – спросил Игорь, – Денис Игнатьевич говорил. Слышал, интересуетесь судьбой семьи Кологривовых.

– А кто ими не интересуется? – Паша пожал плечами, – конечно, все это очень увлекательно. Да и профессия у меня такая – знать надо все, и иначе – какой из тебя историк?

– Ну, как говорят, «много будешь знать – скоро состаришься», – усмехнулся Болотов, – или у историков как-то по-другому?

– У нас говорят «scientia potentia est» – знание – сила, – Паша, добродушно улыбаясь, пожал плечами, – а