Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Ну, мы в университетах не обучались, – присвистнул Болотов, – а что еще про Кологривовых знаешь? – спросил он у Паши.

– Да как и все, – откликнулся он, – про самого Кологривова, про Софью там. Ну, про то, что она якобы невесту брата убила.

– Почему якобы? – Игорь сморщил лоб, явно раздумывая над формулировкой, – все же говорили, как было дело. Она ж не любила эту девку, ну…Катерину или как ее? Люди в Пореченске видели, как они поругались однажды. Ну а потом Катерину нашли задушенной, а в руке у нее прядь Софьиных волос.

Вот тебе на! Таких подробностей нам Паша не рассказывал, а я как-то даже и не удосужилась спросить – хватало уже того факта, что все это случилось.

– Ну, это тоже из серии «одна бабка сказала», – Паша очень старался придать своему лицу отстраненное и в то же время доброжелательное выражение. Я это понимала, поскольку не далее как четыре дня назад мы с ним прятались в темном доме Кологривовых и прекрасно слышали, что Болотов говорил о нем Хвостову. Паша вызывал у бизнесмена какие-то нездоровые подозрения, хотя совершенно точно никак не посягал на гипотетически спрятанное в доме золото. А может, не золото вовсе?

– Все бы ничего было, если бы эта Софья в тот же вечер не пропала хрен знает куда, – усмехнулся Болотов, – да еще вместе с женихом. Народная молва врать не будет.

– Да, это точно, – кивнул Паша, – такого ведь никогда не было.

Нельзя было не заметить в его интонации сарказм, но Болотов, похоже, не особенно вслушивался в то, как были произнесены слова.

– Вот директриса музея – Ангелина Николаевна тоже не очень-то в это верит.

– Гелька? – хмыкнул Игорь, – ну так это неудивительно. Она всегда странной была.

Мы с Пашей переглянулись.

– А вы что думаете? – вдруг спросил Болотов у нас всех, при этом, снова кокетливо глядя на Иру.

– Да мы вообще не думаем, – вдруг откликнулся Дима и внезапно выдал неожиданную самоидентификацию, – мы архитекторы. Нам о таких вещах думать вредно. И даже больше.

Болотова этот ответ так позабавил, что он в голос засмеялся, запрокинув голову. Потом, пару раз хлопнув Диму по плечу, направился в сторону входа в дом.

– Ладно, удачи вам тут, – он махнул нам, подмигнул Ире и исчез в дверном проеме.

– Да уж, вовремя я подъехал, – сказал Паша, поправляя рюкзак на плече, – простите, что так долго. Документы мне нашли, но искали так, будто за ними на Плутон лететь пришлось. Сильно устали? – спросил он, глядя на меня.

Я покачала головой, осознавая при этом, что уже с полминуты неотрывно разглядываю его. У Паши было очень красивое и волевое лицо – я не раз подмечала это, но сегодня его выражение выглядело как-то по-особенному. Волосы были собраны все в тот же короткий хвост на затылке, серо-голубые глаза слегка потемнели в тусклом свете пасмурного дня.

– Не сильно, – Ира покосилась на меня, – ну, главное, что приехал. Блин, никто пить не хочет? – она толкнула Диму локтем, – пить не хочешь? Я в музей хочу сходить. В горле пересохло, пока с этим типом разговаривала.

– Я хочу пить, – откликнулся Дима, – а мне показалось, тебе с ним было весело. Вы так флиртовали.

– Ты дурак, Дима? – Ира снова толкнула его, – я это специально делала, думала, может, он сболтнет что-то интересное про дом. Но духи у него крутые. Это «Гуччи», между прочим.

– Да? – наигранно удивился Дима, – а я думал одеколон «Саша» Знаешь, там еще на флаконе мужик в костюме такой прилизанный. У меня вот тоже есть крутые духи, но что-то ты меня не нюхаешь.

– Ну, пошли за водой, по дороге понюхаю, – Ира развела руками и подтолкнула его вперед.

– Ругаются они так, будто уже лет сорок живут вместе, – сказал Паша, когда они скрылись в дверях музея. – Как вы тут?

– Я волновалась. Ты мог бы и позвонить откуда-нибудь, – с укором ответила я.

– Прости. Я один раз пытался набрать музей через автомат, но вы не брали, видимо, были на объекте. Ты обиделась? – он наклонил голову, будто стараясь разглядеть в моем выражении лица что-то, что я от него скрываю. Я же вдруг почувствовала, что к горлу подкатывает ком – напряжение последних дней дало о себе знать.

– Нет, – я покачала головой, – не обиделась, но ты сказал, что вернешься во вторник и не вернулся. Подумать можно что угодно. Учитывая, что тут вон люди пропадают, – Паша вдруг взял меня за руку.

– Да, ты права, так правда нельзя. Но зато я кое-что нашел, да и мой приятель из городского архива тоже. Обещал сегодня прислать по факсу в музей, поэтому после работы здесь и обеда надо сходить к Ангелине и попросить ключ от ее кабинета. Пойдешь со мной? Если хочется, конечно.

– Пойду.

В этот момент неподалеку послышались быстрые нестройные шаги и голоса. Это точно были не Ира с Димой – они из музея пока так и не вышли, и я решила, что они уничтожили все наши запасы пресной воды.

Из-за деревьев показались уже знакомые нам мальчики – внуки бабы Нади. Сегодня на них были абсолютно одинаковые ветровки и штаны, в руках младшего – Димы я заметила что-то, замотанное в черный пакет. Они шли, старательно обходя лужи и разглядывая дом. Потом, увидев нас, спохватились и ускорили шаги.

– Привет, мужики! – Паша махнул им и, когда они поравнялись с нами, пожал обоим руки, – какими судьбами здесь?

– Нам к вам бабушка отправила, – серьезно сказал Дима и протянул мне пакет, – вот. Она вам передала пирожки с картошкой. Сегодня утром делала, вспомнила про вас и решила, что вы не откажетесь.

Мы с Пашей раскрыли рты от удивления, но это было еще не все.

– Она сказала еще кое-что передать вам, – теперь заговорил старший – Сережа. – У бабы Тани – это которая прабабушка Ксюшки пропавшей – вчера случился инсульт, и ее увезли в больницу. И из-за этого сегодня из города домой вернулась ее троюродная сестра – она живет в соседнем доме, рядом со Ждановой. Баба Надя сказала, что она может что-то знать об этом доме, – Сережа махнул в сторону закрытого лесами фасада.

– Передай бабушке огромное спасибо! – воскликнул Паша. – И за пирожки, и за информацию.

– Она еще сказала, чтобы вы заходили в любое время, если захотите. Деда можете не бояться, он вас не выгонит. Это он в прошлом году злой был из-за телёнка, – сказал Сережа.

– А так он добрый, – дополнил Дима, – Ну… добрее,