Дети волков - Вера Бук

вытягиваясь во весь рост на земле, и схватил его за ноги. У меня не получилось сбить мужчину с ног, но, по крайней мере, мне удалось отвлечь его от отца, и следующие удары достались уже мне. Мое тело издавало звук, похожий на кашель собаки, и я был потрясен силой, с которой он наносил удары. Но мои мысли крутились только вокруг раненого отца. Что бы он ни натворил в прошлом, он не заслуживал такого избиения. Не в его состоянии. Они запросто могли убить его.

Толпа вокруг нас сомкнулась, но никто больше не вмешивался. Они молча и с ликованием наблюдали за потасовкой. Мне подумалось, что отныне так будет и впредь: где бы мы ни были, где бы ни прятались, найдутся люди, которые подставят нас и превратят в грушу для битья. Деревня превратилась в змеиную яму.

Тем не менее прийти в Альменен было правильным решением. Отцу нужна была помощь. Я выпрямился, когда фермер снова поднял дубину, пытаясь нанести удар, и отбил его удар, а потом потянулся за дубиной. Та больно ударила меня по локтю, но мне все же удалось ухватиться за конец дубины и подняться на ноги. Мужчина со злостью дернул дубину на себя, пытаясь вырвать ее у меня из рук, но я так крепко сжимал ее, что он снова поднял меня на ноги. Кто-то толкнул меня сзади, но теперь, когда я обеими руками крепко обхватил дубину, я больше не падал, а просто шатался вокруг фермера, которому приходилось поворачиваться вместе со мной, потому что он держался за другой конец. Идиотское вихляние из стороны в сторону. Со стороны все уже больше походило на драку, а не на публичную казнь, и толпа возмущенно зашумела. Они кричали в смятении, меня хватали и толкали, но я не отпускал свой конец дубинки и больше не падал на землю. Я держался не на жизнь, а насмерть.

– Хватит! – непонятно закричал кто-то, и ему пришлось повторить несколько раз, прежде чем люди уловили волнение и гнев в его тоне: – Хватит! Хватит! Хватит! Что на вас всех нашло?! Вы что, с ума посходили?!

Несколько людей оглянулись, а затем один за другим вдруг замолкли и перестали толкать меня или плевать мне в шею. Я все еще не решался выпустить дубинку из рук и повернулся в ту сторону, где толпа расступалась, открывая моему взору человека с лицом, полным ужаса. Это был мэр Хофер.

– Боже милостивый, – простонал он, увидев меня. – Неужели все здесь сошли с ума?!

Он оглядел толпу, но люди избегали его взгляда, словно провинившиеся дети. Затем мэр увидел моего отца, лежащего на земле между ног жителей деревни, как упавший мешок с картошкой. Наконец, его взгляд задержался на его ноге, завернутой в полиэтиленовый пакет, и краска окончательно схлынула с его лица.

– Боже милостивый, – снова проговорил он. – Нам нужна скорая помощь. Немедленно!

Фермер уже давно отпустил дубинку, но я продолжал держаться за нее, пока сидел обессиленный рядом с отцом. Вот замигали бело-синие огни скорой помощи и послышались звуки сирены. Я так крепко сжимал пальцы, что одному из мужчин, выскочивших из машины скорой помощи, пришлось осторожно отрывать их от верхушки дубинки. Я бы предпочел взять оружие с собой в машину скорой помощи, на случай если санитары узнают, кто мы такие, и передумают нас лечить. Но мужчина положил руку мне на затылок и успокаивал, а дубинку очень аккуратно опустил на землю рядом со мной. Так тихо, как будто она совсем ничего не весила. Еще двое мужчин и женщина опустились на колени рядом с отцом. Они что-то вкололи ему, а женщина держала бутылку с трубкой, прикрепленной к ней. Затем они положили его на носилки и занесли в машину. Они хотели помочь и мне, но я принялся отбиваться от них.

– Моя мама, – сказал я и, пошатываясь, поднялся на ноги. У меня болели ребра. Трудно было дышать. В глазах на мгновение потемнело, но я уговаривал себя быть сильным. Я был единственным в доме, кто еще мог позаботиться о маме.

– Успокойся, Иессей, – сказал Хофер. Он стоял передо мной и смотрел на меня своими добрыми глазами.

«Сколько доброты», – подумалось мне. Что я сделал, чтобы заслужить столько доброты? Неужели он меня не услышал?

– Сначала ты пройдешь обследование в больнице, твоя мама бы со мной согласилась. А если лечение затянется, и ты не вернешься до завтрашнего дня, тогда я сам поеду туда, чтобы проведать ее.

Он пообещал, но я все равно качал головой из стороны в сторону, пока он не схватил меня. Одной рукой он обхватил мне щеку, а другой взялся за шею, где засохла слюна и остановил меня.

– Сейчас ты поедешь с отцом в больницу, а я позабочусь обо всем остальном.

– Вы не понимаете, – протестовал я, осознавая, насколько невнятно прозвучали мои слова из-за распухшей губы. Я втянул кровь, чтобы она не капала изо рта. – Разве вы не знаете? Разве не слышали, кто мы?

Его взгляд и руки остались твердыми, непоколебимыми.

– Ты хороший человек, Иессей Эйснер. Никому не позволяй убедить тебя в обратном!

Смилла

В конце концов мне удалось убедить Тима и Арне, что нам пора отправляться в путь, если мы хотим успеть в Лестницу Иакова, но все складывалось иначе. Только мы собрали рюкзаки и встали перед машиной, готовые к отъезду, как у Тима зазвонил телефон. Я слышала голос Марио, взволнованно кричащего в трубку:

– Ты был там? Ты это записал?

Тим выглядел озадаченным.

– Что именно, босс?

– Ну, бой на деревенской площади Альменена! Вы же в Альменене, черт побери!

– Мы только что закончили интервью и теперь хотели попробовать подняться на гору и в поселение…

– Да забудьте вы о поселении! Он дает нам эксклюзивное интервью!

Я закрыла глаза. Забудьте о поселении. Как я могла, Джули?

– Эксклюзивное интервью? С кем? – спросил Арне.

– С мэром Альменена! – кричал Марио, как будто это очевидно. – Ты хочешь сказать, что не записал драку у колодца?

Тим посмотрел сначала на Арне, потом на меня, но никто из нас не понимал, о чем говорил Марио.

– Я сказал мэру, что вы уже там, – продолжал Марио. – Вы должны встретиться с ним у его дома через пять минут. Успеете?

– Не совсем, – сказал Тим.

– Тогда поезжай туда, как можно быстрее, черт возьми! – Марио повесил трубку, а Тим беспомощно посмотрел на экран телефона.

– Босс звонил, – сказал он.

– Я слышал, – отозвался Арне.

Я ничего не сказала,