Дети волков - Вера Бук

с тех пор, как я снова начала жить с родителями, вечер пятницы означал лишь то, что я пережила еще одну неделю волонтерства и, возможно, посмотрю телевизор чуть дольше, чтобы отпраздновать это событие, одетая в спортивные штаны и застиранную футболку XL, оставшуюся в память о единственном рок-концерте, на котором я побывала (и то только потому, что подарила билеты Саймону на день рождения).

И именно в них я спустилась по лестнице для просмотра телевизора, когда услышала, как мама с кем-то разговаривает у входной двери. Ее смех звучал ярко и как-то непривычно, поэтому я остановилась и прислушалась. Я ожидала, что она будет сидеть в своем кабинете. Когда я пришла домой и в шестичасовых новостях показывали программу с Хофером, она вскочила вся воодушевленная, чтобы записать идею для нового криминального сюжета.

– А вы действительно психолог? – донеслись до меня ее слова, и внезапно у меня появилось плохое предчувствие, что я знаю, кто был поздним посетителем.

– Психиатр, – услышала я голос Греко. А затем наигранное мамино:

– Ох, правда?..

Зачем Греко пришел без предупреждения и зачем стоял теперь у моей двери? После первого шока мне захотелось ретироваться. Я должна была хотя бы надеть что-нибудь приличное! Но мама уже пригласила Греко войти, и в следующее мгновение они стояли в прихожей, а мама воскликнула:

– О, вот и она!

Я остановилась и повернулась к ним лицом.

– Доктор Греко сказал, что вы встретились на парковке у его клиники, – сказала мама и, вздернув брови чуть ли не до макушки, подмигнула мне. Эх, нужно будет как-нибудь рассказать ей, что подмигивание обычно адресовалось только одному человеку в тайне от всех присутствующих. Что это скрытный знак, а не театральное представление, которое заметил даже отец, сидящий в кресле гостиной. Он сложил газету, чтобы внимательно рассмотреть незваного гостя. В прошлом отец уже «складывал» нескольких моих поклонников, причем так же легко, как эту газету. Но сейчас мне было двадцать шесть. Оставалось надеяться, что он об этом не забыл.

– Ты не сказала мне, что ждешь гостей, – затараторила мама. – Если бы я знала, я бы что-нибудь приготовила!

– Это моя вина, что не предупредил, – ответил Греко, а потом посмотрел на меня. – И я заехал ненадолго. Я просто надеялся перекинуться парой слов со Смиллой.

– Как… Как ты вообще меня нашел?

– Ты оставила это в приюте для животных, – Греко достал из кармана мое удостоверение личности и протянул мне. – Если я невовремя, я, конечно, могу…

– Да бросьте! Давайте-ка я помогу вам с курткой! – Мама забрала у него жакет и повесила на захламленную вешалку рядом с входной дверью. Жакет, Джули! А я стояла посреди коридора в мешковатых брюках и футболке с надписью Rock Music and Beer – that's why I'm here[23].

– Смилла, покажи доктору Греко свою комнату, – сказала мама, как будто мне снова было пять лет, а Греко – мой товарищ по играм из детского сада, который по какой-то нелепой причине писал перед своим именем «доктор».

– Вы можете сесть в гостиной. – Отец резко встал с кресла. – Я освобожу место!

– Нет, я думаю, им будет удобнее наверху, – убеждала меня мама, а я не знала, куда себя деть от смущения.

– Эм, если тебе сейчас неудобно… – снова начал Греко, но я все-таки пригласила его наверх, чтобы положить конец неловкой ситуации.

– Я еще не убиралась, – предупредила я, открывая дверь, хотя мои слава весьма отдаленно описывали творящийся в комнате хаос. Я временно вернулась в свою комнату, в которой жила еще подростком, и все еще не поменяла обои, выбранные пятнадцать лет назад. После моего переезда мама поставила на книжную полку мои старые плюшевые игрушки, и поскольку, когда я переехала, у меня не было причин их убирать, они так и стояли на своих местах, разве что я еще смогла втиснуть между ними несколько новых книг. Я предложила Греко свой стул у письменного стола, а затем освободила от одежды стул для одежды. Ко мне не приходили гости, поэтому все это время я просто складировала на нем свои вещи.

Греко огляделся с заинтересованной улыбкой и, вероятно, мысленно добавил к моему психологическому портрету хаотичную внутреннюю жизнь. Однако когда его взгляд упал на гирлянду с фотографиями пропавших женщин и девушек над моей кроватью, его улыбка тут же угасла. Ему едва удалось совладать с собой, когда он увидел мою рокерскую футболку, но теперь он выглядел по-настоящему шокированным.

– Что это?

– Заявления о пропаже людей, – отрывисто ответила я и со вздохом признала, что он уже сидел в моей комнате и все видел. Даже если бы он был достаточно предусмотрителен и предупредил меня о своем визите заранее, я вряд ли смогла бы спасти ситуацию. Дом моей семьи слишком сильно отличался от незагроможденной квартиры Дэвида Греко: примерно на сотню черных мусорных мешков и целый грузовик ностальгической мебели и всякой всячины.

Я вздохнула, чтобы сменить тему, но он опередил меня:

– Прежде чем ты начнешь оправдываться, я хочу кое-что сказать: я тебе верю.

Я закрыла рот.

– О чем ты?

– Ты не похищала девочку.

– А-а-а, – протянула я. Лично мне казалось, что это было очевидно.

– И я навел справки в клинике. Они собираются сделать тест ДНК.

– Правда?

– Обычно его не делают, но я смог переубедить их, только когда сказал, что ДНК девочки совпадает с уже существующей в базе данных и по ней можно было бы установить личность родителей, но…

– Кстати, о родителях, возможно, я нашла отца девочки, – промурлыкала я.

На этот раз Греко не смог скрыть своего изумления.

– Ты…

– Женщина из магазина сказала мне, что его фамилия Мадер. И он охотник. Он приходит в деревню только для того, чтобы…

– Минуточку! – Греко взмахнул руками, останавливая меня. – Еще раз помедленнее.

Я сделала глубокий вдох и рассказала ему о своем диалоге с кассиршей. Затем я встала и протиснулась мимо него к письменному столу, чтобы показать ему список, который мэр Хофер дал нам в конце съемок. После слов кассирши список представал в совершенно новом свете.

– Это подробный список всех людей, которые живут или жили в поселении, а также их старые и новые имена. Чтобы их приняли в поселение, все они должны были взять псевдоним, который подошел бы членам религиозного братства. Многие брали за основу свои настоящие имена, вот, например: Майк Вехтер стал Михаилом Вурцем. Но вот этот Мадер, – я постучала пальцем по листу, – он нигде не значится!

Мне так не терпелось услышать, что он на это скажет, что я задержала