Дети волков - Вера Бук

class="p1">Я спрыгнула с подоконника и нажала оранжевую кнопку рядом с кроватью. С того дня, как я ушла навестить Бунтаря, дверь моей комнаты всегда запирали на ключ. Но я уже убедилась, что, когда я нажимала на оранжевую кнопку, кто-то очень быстро приходил. В прошлый раз медсестра выглядела немного глупо и сказала мне, что эта кнопка предназначена только для экстренных случаев. Но они все равно приходили, когда я нажимала ее, а я продолжала нажимать, потому что у меня не было другого способа выйти из комнаты.

В больнице было много сестер, и они отличались друг от друга цветом кожи и волос, словно щенки из большого разноцветного помета. Моей любимицей была сестра Рита. Она была темнее других сестер, даже лицом, и когда она приходила, то всегда просила посмотреть, что я нарисовала на занятиях с доктором Греко. Она хвалила все мои рисунки и говорила: «Потрясающе! Как хорошо ты рисуешь!» или «Я бы так красиво не смогла». А еще она подарила мне пачку карандашей в металлической коробке – двенадцать разноцветных карандашей. Доктор Греко хвалил меня так же часто. Он собирал все мои рисунки в большую черную папку, как будто они были очень-очень ценными. А иногда, когда я рисовала для него, он просматривал каждую из картинок заново. Мне нравился доктор Греко, и это была единственная причина, по которой я все еще оставалась в больнице. Но теперь приехал Иессей, и Иессей нравится мне гораздо больше.

Я заправила коробку с карандашами под джемпер в пижамные штаны, и теперь металлическая коробка холодила голый живот. Мне приходилось придерживать ее руками, чтобы она не соскользнула вниз. Затем я встала спиной к стене, рядом с дверью, выжидая. Я слышала шаги медсестры в коридоре, затем дверь открылась и распахнулась. Я видела, как сестра Анна зашла в палату и начала озираться по сторонам, а я, не теряя времени даром, проскользнула мимо нее и прошмыгнула в открытую дверь.

– Эй! – закричала она, когда я уже была в коридоре. Затем она закричала еще громче и побежала за мной. У нее не получалось быстро бежать из-за тапочек, поэтому босиком я бежала гораздо быстрее. Я много бегала по лесу вместе с животными, а сестра Анна всю свою жизнь только и делала, что шаркала по коридору.

Поворачивая за угол, я обеими руками прижимала спрятанную коробку с цветными карандашами к животу. Сестра Анна за моей спиной так сильно шумела, что другие люди начали обращать на нее внимание. Они встали у меня на пути, но один из мужчин так широко расставил ноги в стороны, что я смогла юркнуть между них. Кто-то поймал меня за рукав джемпера, но я вырвалась и побежала дальше. На моем пути была стеклянная дверь, та, что не открывалась сама по себе, и я, наверное, на мгновение задержалась, чтобы ее открыть, потому что преследователи смогли меня нагнать. Они схватили меня за руки с двух сторон, и я, помня, как хорошо это сработало ранее, укусила одного из них. Тот тут же отдернул руку, но коробка с цветными карандашами провалилась глубже в штанину. Мужчина за моей спиной схватил меня, обхватил обеими руками за живот и поднял в воздух. Я брыкалась и пыталась ухватиться за него, но он прижал мои руки своими, и у меня не получалось до него дотянуться. Коробка провалилась еще глубже, открылась, и цветные карандаши посыпались на пол из штанины, рассыпаясь в разные стороны цветастой радугой. Я завертелась сильнее, рыча и шипя, но их стало слишком много. Они обхватили меня со всех сторон и очень старались держаться подальше от моих зубов. Думаю, они уже слышали, что зубы у меня были очень здоровые и крепкие.

Меня отнесли обратно в кровать и даже пристегнули к ней. Четверо взрослых против меня одной – это было нечестно. Я извивалась и брыкалась, но ремни были слишком тугими, и я не могла дотянуться до них ни руками, ни зубами. Их лица выглядели немного обеспокоенными и грустными. Но если бы им было действительно грустно, они бы не стали меня привязывать.

– Я сообщу доктору Греко, – сказал мужчина, поднявший меня в воздух.

Я узнала в нем мужчину, у которого я пробежала между ног. Я постаралась как можно лучше запомнить его лицо: он смотрел на меня так сердито, что одна из сестер в палате заметила это и сказала ему:

– Крис, в будущем тебе лучше быть с ней осторожнее.

Она улыбнулась, и Крис отвлекся от мигающего устройства, которым в больнице пользовались, чтобы переговариваться на расстоянии. Он криво усмехнулся. Я была уверена, что он не воспринял слова сестры всерьез. Он понятия не имел, насколько серьезно он должен был к ним отнестись.

Мой отец научил меня убивать. Он научил меня выслеживать, ставить ловушки и перерезать горло, чтобы убить то, на что охотишься.

Я попыталась сжать плечи и проскользнуть под ремнем, извиваясь всем телом, как червяк. Но когда две сестры у кровати заметили это, они переглянулись между собой, их брови настороженно поднялись выше, а я вдруг вспомнила, как мы с папой однажды ловили кролика. Тот попал одной ногой в силки, зацепился, извивался и прыгал вокруг колышка. А папа просто сидел и наблюдал за ним, потому что знал, что сделал хорошую ловушку, и потому что ему нравилось смотреть, как его добыча извивалась и сопротивлялась. И только когда кролик начал копаться в колышке, потихоньку расшатывая его, он подошел и свернул ему шею. Он бросил мне обмякшего мертвого кролика, чтобы я положила его в рюкзак, и мы могли снять с него шкуру, когда вернемся домой. И с тех пор папа всегда заострял колья для ловушек сильнее, чтобы их можно было поглубже загнать в землю.

Рассматривая мертвых животных, можно многому научиться, но еще больше можно узнать, наблюдая за тем, как они умирают. Я перестала дергаться и замерла неподвижно, потому что знала: найдя способ сбежать, нужно было дождаться подходящего момента. А еще, чтобы выжить, всегда нужно оставаться неподвижной. Нельзя пищать, огрызаться и рычать, как я только что делала. Поэтому я закрыла глаза и принялась ждать. Как меня научил папа.

Смилла

Вечер пятницы. Во время студенчества этот день знаменовался посиделками с друзьями и выпивкой; вечеринками в крошечных квартирах с огромным количеством гостей, большинство из которых даже не знали хозяев; обтягивающими джинсами и встречами в барах или клубах или хотя бы свиданием в кино. Но