Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

Снова послышался вой Кротова — такой щемящий, душераздирающий. Арина вздрогнула и поежилась. Тарасов не изменился в лице, но подобрался.

— Концертирует, значит, убивец, — криво усмехнулся он. — Ладно, пошли, выводить его будем на божий свет.

Он направился к выходу. Арина устремилась за начальником, но у стола задержалась, забрала пирожок из узелка, стрельнула в Глеба глазами и побежала дальше.

Санитарная машина, в которую загрузили тело Анастасии, уже уходила из деревни. Осталась полуторка с зарешеченной будкой и ленд-лизовский американский «Виллис» — видимо, списанный из военного ведомства и переданный операм. Три милиционера в форме спустились в подвал. Стали собираться зрители — хмурые, серые. Плакала какая-то старушка, ее держали под руки с двух сторон. Сжимал кулаки Григорий Петрович Пригорницкий. А на крыльце сельсовета стоял председатель Карпов и угрюмо смотрел на происходящее. Из сельсовета вышла Василиса — дочка Егора Васильевича. Хорошенькая, невысокая, с тугой косой, обмотанной вокруг головы, с милой мордашкой, которая сегодня была какая-то постная, бесцветная. Егор Васильевич управлял местной жизнью с конца 43-го — прислали после того, как Красная армия освободила Смоленщину. Василиса перебралась к отцу через год, помогала в делах, вела домашнее хозяйство. Глеб поймал себя на мысли, что ему нравится эта девушка. Да и он ей, по-видимому, тоже. Впрочем, Глеб тут многим нравился.

Он украдкой кивнул Василисе. Девушка тоже кивнула и опустила голову. Арина, похоже, это заметила и глумливо усмехнулась.

— В общем, так, ссыльный, — заговорил Тарасов. — Определимся сразу, на берегу, так сказать. Нам глубоко наплевать, кем ты был, какие звания носил и какие у тебя заслуги. За что тебя сюда отправили, нам тоже плевать. Главное, кто ты сейчас. А сейчас ты, извини, никто. Таким и будет к тебе отношение, уж не взыщи. Без обид?

— Посмотрим, — отозвался Глеб. — Но спасибо за откровенность.

Из подвала вывели под мышки Кротова. Он прыгал на одной ноге, культяпка болталась в воздухе, голова была низко опущена.

Толпа загудела, подступила ближе. Заголосила мать убиенной, дернулась было к убийце, но ее схватили за локти и крепко держали.

— Ванька, ирод! — взвизгнула Евдокия. — Да чтоб ты вечно в аду горел, сволочь проклятая! Расстреляют тебя и правильно сделают!

— Таких ублюдков каждый день расстреливать надо! Такую бабу загубил, урод проклятый! — взорвался кто-то другой.

Толпа угрожающе приближалась к арестованному — похоже, от Кротова собирались оставить мокрое место.

— Товарищи, ша! Всем стоять! — крикнул капитан Тарасов. — Преступник будет наказан по всей строгости закона, можете даже не сомневаться! Не лезьте, граждане, не усугубляйте!

И все же какая-то баба плевком попала в цель, когда Кротова заталкивали в будку.

Он снова выл, бормотал, что не хотел, это не он, это бес его попутал.

Захлопнулась будка за двумя сопровождающими, а третий облегченно вздохнул и побежал в кабину.

— Товарищ капитан, мы поехали, давайте за нами!

— Валите, Федорчук, — махнул рукой Тарасов. — Сейчас поедем, не ждите нас!

Полуторка дернулась, будка качнулась. Внутри хрипел и рычал Кротов, слышались звуки ударов.

Сельчане, выражавшие недовольство, начали расходиться, досадливо махая руками. Увели и несчастную старушку-мать. Тарасов и Арина не спеша отправились к машине — прощаться они так же не любили, как и здороваться.

Внезапно у сельсовета зашумели люди. Опера остановились, повернулись и увидели, как какой-то хромоногий мужчина взбирается на крыльцо и машет руками.

Изменился в лице председатель сельсовета, повернул и заспешил обратно товарищ Пригорницкий, заохали бабы, одна встревоженная девушка потрясенно прижимала ладошку ко лбу, мелькнуло растерянное лицо Василисы.

— Эй, подождите! — спустился с крыльца Карпов и поспешил к операм. — Васька-хромой только что труп на реке обнаружил! Его к мосткам, говорит, прибило! Это у силосной башни, там! — показал он искривленным указательным пальцем. От волнения пот проступил на морщинистом лице.

Оперативники переглянулись. Арина молитвенно задрала глаза к небу: мол, что за жизнь такая, когда же это кончится?!

— Утопленник, что ли? — предположила она.

— Да вроде рано еще купаться, — развел руками председатель.

— Ну, это смотря сколько выпить, — подметил Тарасов. — Ладно, ведите, Сусанины, если это недалеко. Ваше счастье, что мы еще не уехали…

Покатый травянистый берег спускался к местной речушке Каменке. До ближайших построек здесь было метров семьдесят. Каменка неторопливо несла холодные мутные воды, примыкая к южной околице деревни. Речка была небольшая, но людей кормила. Водились щука, плотва, окуньки. В мутных омутах прятались здоровые сомы.

В воду напротив силосной башни вдавались дощатые мостки. С них рыбачили, бабы полоскали белье, мальчишки в купальный сезон ныряли в воду. Труп лежал под сваями, зацепившись штанами за какой-то гвоздь. У Глеба мелькнула мысль: если бы не эти сваи с гвоздями, уплыл бы себе и никто бы не узнал…

Здесь тоже собирались люди. Поменьше, чем у сельсовета, но любопытных хватало. Васька-хромой — страшноватый, похожий на скелет, ходящий исключительно боком и вприпрыжку — энергично объяснял председателю сельсовета, как обнаружил труп. Пришел потаскать окуньков, а там, мать его, ноги…

— Мертвец-то одетый, — усмехнулся Глеб. — Вряд ли это утопленник.

— Не скажи, ссыльный, — фыркнула Арина. — Опять же, смотря сколько выпить.

Капитану Тарасову происходящее решительно не нравилось. Он раздраженно кусал губу и со злостью поглядывал на Соснина. Потом осторожно спустился к самой воде, сел на корточки и попытался заглянуть под мостки. Но много ли так увидишь? Мертвец нашел себе вполне удобную нишу, дотянуться до него было проблематично.

— Вызывай экспертов, капитан, — вздохнул Глеб, — и труповозку заново. Они как раз до вашей больницы уже доехали.

Тарасов недобро, с раздражением посмотрел на него. Арина, крадучись, поднялась на мостки, присела на корточки. Большого желания прикасаться к мертвецу она не испытывала. Люди за спиной перешептывались: такое хорошее место паршивец испоганил.

— Вытаскивайте тело, — принял волевое решение Тарасов. — И позовите своего врача, пусть осмотрит. Есть же в вашей дыре какой-нибудь врач?

— Только фельдшер, — пояснил Глеб. — Будь у нас врач, это уже была бы не дыра.

Арина отвернулась, чтобы никто не видел усмешку на ее лице, упруго поднялась и вопросительно уставилась на Тарасова.

Фельдшера уже известили. Тот прибыл через пять минут — расстояния в деревне небольшие. В пиджаке, смутно смахивающем на укороченный смокинг, в серой водолазке под горло. Он шел, слегка прихрамывая, в круглых очках, поднятых на лоб, с каким-то обреченным лицом. Фельдшер в здешних краях был фигурой уважаемой, и люди расступались, пропуская его к месту происшествия.

— Возможно, я чего-то не понимаю, товарищи, — пробормотал Карамзин, — но неужели я похож на криминального эксперта?

— Будьте проще, Олег Михайлович, — вздохнул Глеб. — Просто осмотрите тело и сделайте предварительное заключение. Может, местный алкоголик захлебнулся или другой