Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

— Вот ваша брошь, — сказал Дик, доставая обитую темно-зеленым бархатом коробочку из небольшой кожаной сумки. — Настоящая. То, что вы мне принесли, — это подделка. Конечно, надо будет проверить, но я в этом убежден.

Пола молча взяла брошь и рассмотрела ее. Потом, положив ее обратно в зеленую коробку, открыла свою коробочку и достала дубликат.

— Вы правы, можно даже не проверять, — сказала она. — Видите, здесь царапина?

— И вы помните, что она была на копии?

Пола совершенно неожиданно расхохоталась.

— Она была на копии, — отсмеявшись, сказала она, — и сомнений в этом быть не может. Видите ли, это бриллиант, а на бриллианте очень и очень трудно сделать царапину. Я не слишком большой специалист в этом деле, но по-моему, нужно даже специальное оборудование.

— Безусловно. — Дик открыл обе коробочки и рассматривал банты. Все три — настоящий в его руках и две подделки Полы — казались абсолютно одинаковыми.

— Ну хорошо, — сказал он покорно. — Как мог исчезнуть оригинал вашей брошки?

— Так, с ходу — просто ума не приложу. Не знаю. Надо подумать.

— Вы умеете открывать сейф?

— Ну конечно.

— Тогда давайте посмотрим, все ли там цело.

— Сколько угодно, — Пола поднялась, — но там, конечно, все цело, потому что мы открываем и закрываем его довольно часто. Муж заметил бы, если бы что-то исчезло. Кто бы ни был этот... как его назвать... злоумышленник, он только вытащил брошь из сейфа и положил на ее место копию. И все.

Для очистки совести Дик осмотрел сейф. Там лежали еще драгоценности, но они были на месте — у некоторых просто не было копий, копии других оказались в комнате Полы. Дик отметил про себя, что сейф не такой уж и надежный — открыть его в принципе несложно, особенно если знать шифр. Сигнализации, похоже, нет.

— Вы знаете леди Беату Сатерленд? — спросил Дик.

— Да, конечно. Она не слишком-то позволяет себя знать... но ко мне относится милостиво, а я просто восхищаюсь ею.

Такой прямой ответ понравился Дику Уиллету. Интересно, что бы сказала Пола, если бы узнала, что ее брошь оказалась в руках у леди Беаты?

— Я вас попрошу сделать следующее, — задумчиво сказал он. — У вас ведь, наверное, много знакомых. Позвоните им по телефону и посоветуйте проверить — все ли в порядке с их собственными ювелирными изделиями? Ведь многие, наверное, заказывают копии?

— Почти все.

— Ну вот видите.

— Могу я рассказать им все, как было?

Дик заколебался.

— Рассказывайте, — решился он.

Когда на следующее утро Дик Уиллет пришел на работу в полицейское управление, там все ходило ходуном: четыре семьи заявили о подмене настоящих ювелирных изделий на хранившуюся в их же доме специально заказанную подделку.

В силу своего странного и необычного положения в полиции Дик Уиллет мог сам выбирать, каким делом ему заниматься. Именно поэтому он был особенно скрупулезен в выполнении всех писаных и неписаных законов, продиктованных правилами иерархии. Он тщательно доложился шефу, рассказав все очень подробно и опустив только эмоции.

— Здесь, конечно, действует сразу группа мошенников, — делился он своими соображениями. — Одному такое не под силу. Каким-то образом они пронюхали о том, что драгоценности специально подделывают, — не такой уж это известный факт, как считает Пола Инглетт, по крайней мере, я об этом не знал. Вместо одной копии делают сразу две: оригинал подменяют и — пиши пропало. Лишь случайность — а я подозреваю, что как раз она и произошла, — могла их разоблачить. Но вот как сюда замешалась леди Беата — ума не приложу!

— Может быть, она тоже с ними?

— Ну вот ей-богу, босс, — раздраженно сказал Дик Уиллет. Быстро овладев собой, он заговорил спокойнее: — Зачем леди Беате, богатой, все имеющей, впутываться в такое дело?

— Для остроты ощущений. Такие случаи бывали. Вы сами говорите, что она шляется по кабакам и так далее. Ей, наверное, скучно...

— Хорошо, — согласился Дик. — Не стану уверять вас, что она честный человек, хотя сам в этом не сомневаюсь. Но зачем бы тогда она стала дарить драгоценную брошь портье итальянской гостиницы? Вы скажете, что она испугалась преследования. Но тогда проще бросить брошь в море — ведь она так и так теряла ее, а в случае с портье оставляла опасный след. Она не бросила бы дома собаку, она не стала бы просить меня забрать пакет из отеля, да еще таким странным способом. Хорошо, что я догадался все-таки, что значит это «Мария портье»!

— И в самом деле, догадка блестящая. Но почему тогда она не рассказала вам все как есть, раз уж она такая честная?

— Вот этого не знаю. Сам голову ломаю, просто ума не приложу... — Дик внезапно замолчал. Ему стало ясно, по какой причине могла леди Беата бояться, хотя раньше он находился в плену убеждения, что напугать ее никому не под силу. — По-моему, я понял, — медленно заговорил он, — она сама ничего не боится, но... Она могла бояться за кого-то другого. Точно! Правильно! Опасность грозила кому-то другому, и я даже знаю кому...

— Горничной?

— Да! Именно! Помните, капитан говорил, что леди Беата всегда беспокоилась о ней, стоило той отойти хоть на пять минут? Неспроста это! Так, сейчас надо выяснить: имела ли леди Беата отношение ко всей афере в целом или же столкнулась только с последним случаем, связанным с брошью Полы Инглетт. Вы разрешите мне посетить все дома, где заявили о краже оригиналов?

— Да берите вообще это дело! Потерпевшие — люди богатые, влиятельные, и я буду себя спокойнее чувствовать, если этим займетесь именно вы. Начните с обхода их домов.

— Хорошо, — сказал, поднимаясь, Дик Уиллет. — Только я пойду туда не один.

— С миссис Инглетт?

— Почти, — рассмеялся Дик, а потом посерьезнел. — Нет. Я возьму с собой Билли.

Он уже успел убедиться в уникальном чутье пса и знал, что если леди Беата бывала в домах, которые он намеревался посетить, Билли обязательно это учует. Правда, здесь была опасность того, что она и так могла посещать своих знакомых, без всяких преступных целей; но Дик знал, что она редко это делала. Леди Сатерленд обычно не приглашала к себе и не посещала других; в основном она встречалась с людьми на приемах и мало кого жаловала.

— Сначала повезло, а потом — не повезло, — докладывал Дик вечером. — Оказалось, что никто из пострадавших никогда не общался с леди Беатой, так что если она была в их доме, то только