Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

Дик моментально понял, что к чему. Вот почему она не позвонила! Эта самая Джейн, или как там ее зовут, совершила что-то нехорошее, и леди Беата знала, что в силу своего положения в полиции он просто вынужден будет поступить соответственно. А она, конечно, пожалела эту угрюмую особу за сорок и самолично отвезла ее куда-то — вероятнее всего, очень далеко. И как это он не догадался?

— Можно будет переловить, кого положено, — сказал он спокойно, — но вы все-таки могли бы как-нибудь дать мне понять, что живы и здоровы, леди Беата. Я очень беспокоился.

— Я просто не ожидала, что вы будете так сильно тревожиться, — ответила она, и голос ее потеплел. — Пожалуйста, простите меня, Дик.

Дик молчал.

— Пожалуйста, простите меня. Я и в самом деле виновата. И почему я такая бестолковая? Но мне не хотелось ставить вас в неловкое положение, ведь вы обязаны были бы...

— Ну хорошо, — смягчился Дик.

— Слаба Богу! — радостно воскликнула леди Беата. — Вы нашли брошку?

— Нашел. Мария портье.

— Только вам я и могла сказать, только вы и могли догадаться об этом, — сказала леди Беата как-то благоговейно. — А говорить прямо я тогда не решалась, все мне казалось подозрительным и ненадежным. Вы отдали ее Поле?

— Конечно.

— Впрочем, я сейчас приеду. Можно? Я хочу забрать Билли.

Дик почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. Он посмотрел на сидевшую в углу собаку. Билли внимательно и серьезно смотрел на него, слушая разговор, и явно насторожился.

— Забирайте, — сказал он обреченно — выбора не было. — Но лучше поезжайте домой, леди Беата, я сейчас приду туда вместе с Билли.

На том и порешили. Дик задумчиво запер кабинет и повел Билли в кафе — время еще было, ведь леди Беата должна добраться сюда из аэропорта, а ему ужасно хотелось напоследок угостить собаку. Билли, однако, не слишком охотно воздал честь великолепному бифштексу — его что-то тревожило, и он то и дело вопросительно смотрел на Дика.

— Сейчас идем, — сказал Дик неохотно. — Доешь.

Пес покончил с бифштексом, и они медленно пошли по улице. Скоро Билли понял, что они идут домой. Он страшно разволновался, и Дик уже с трудом удерживал его на поводке. Когда же они подошли к дому и увидели стоявший у двери багаж, удерживать пса стало и вовсе невозможно. Он ворвался в дом, и Дик услышал восклицания леди Беаты и судорожные взлаивания Билли. Не желая мешать интимной встрече, он встал у двери.

— Дик! — позвала леди Беата. — Дик!

Дик Уиллет вошел в дом. Леди Беата, живая и здоровая, загорелая, хотя и несколько похудевшая, сидела на полу на ковре, а обезумевший от счастья пес вертелся вокруг нее, не зная уж, как еще выразить свой восторг и преданность.

— Проходите, Дик. — Леди Беата грациозно поднялась с пола, протянула руку, а потом, слегка поколебавшись, поцеловала Дика. — Спасибо вам за Билли! Он чудесно выглядит!

— Эту благодарность я принимаю. Он мог и умереть с тоски.

Оба посмотрели на собаку. Она спряталась за спину леди Беаты, словно опасаясь, что Дик вздумает снова увести ее с собой.

— Я даже не дам вам отдохнуть с дороги, — категорически заявил Дик Уиллет. — Вы должны мне все рассказать.

— Я совершенно не устала и ни за что не отпущу вас, пока не пообедаем и не побеседуем. Обед сейчас принесут из ресторана. Никаких отговорок не принимаю. А рассказывать начну прямо сейчас.

В доме леди Беаты Сатерленд, сидя рядом с ней за превосходным обедом, успокаивая поглаживаниями все еще дрожавшую от нестерпимого счастья собаку, Дик услышал удивительную историю.

Леди Беата Сатерленд обожала ходить в народ. Трудно сказать, что именно доставляло ей больше удовольствия — мастерить костюмы, какие, по ее наблюдениям, обычно носили горничные или женщины из простонародья, гулять по таким местам, где большинство ее знакомых никогда в жизни не бывали и не подозревали об их существовании, есть в какой-нибудь забегаловке жареную картошку с рыбой или стараться выговаривать слова в особой, мило-неправильной манере. А может быть, ее радовало все это вместе, делая ее жизнь более интересной и пряной; может быть, ей в определенной степени все-таки нравилось шокировать публику. Скорее всего, она и сама не знала.

Одевшись «под горничную», леди Беата выходила из дома и направлялась в какой-нибудь злачный ресторанчик. Билли всегда сопровождал ее, и она наивно считала это вполне достаточной защитой. Впрочем, в определенном смысле собака и в самом деле ее защищала, но главным было то, что маскировалась она, несмотря на свое самодовольство и самодельные платья горничных, не лучше, чем страус. Ни нарочито неправильная речь, ни одежда — ничто не могло скрыть врожденного благородства манер и высокого происхождения. Всем известно: голубая кровь просвечивает сквозь жилы.

Однажды леди Беата, гуляя с Билли по парку в своем маскарадном костюме, зашла в лавчонку, где продавались искусственные драгоценности и бижутерия. Блеск дешевых камней привел ее в восторг. Она долго ходила вдоль прилавка и вдруг увидела брошку в форме банта. Она готова была поклясться, что видела эту брошку на своей знакомой Поле Инглетт — именно эту, форма ее была достаточно своеобразна.

Это страшно удивило ее. Неужели эта ювелирная модель так популярна? В таком совпадении леди Беата увидела превосходную возможность забавно подшутить над Полой и решила купить брошку.

Осведомившись о цене, она услышала в ответ: «Сто двадцать долларов». Леди Беата вынула требуемую сумму и попыталась вручить ее хозяину, но тот проявил нервозность и явно страшно разволновался.

Уже потом леди Беата узнала, что самая дорогая побрякушка в этой лавчонке стоила тридцать долларов и что никакая горничная на свете не может позволить себе купить безделушку за сто двадцать. Но тогда она этого не знала и только удивленно смотрела на хозяина, который невнятно бормотал что-то насчет того, что брошь заказана и не продается.

Она попробовала добавить денег, но когда и это не помогло, вспылила. Билли, решивший, что его долг — защитить хозяйку, залаял. В лавочку зашел полицейский.

— В чем дело? — И, увидев леди Беату, невольно чуть приподнял каску.

— Ни в чем, все в порядке, — быстро сказал хозяин. — Я просто пошутил, девушка-то хорошенькая. Берите, — он протянул брошь леди Беате.

Та взяла брошь, сунула хозяину деньги и с торжеством покинула лавку. За собой она вела все еще грозно скалившего зубы Билли.

Дома она достала брошь, чтобы рассмотреть ее получше.

— Что-то меня беспокоило, и я никак не могла понять, что же именно, — рассказывала она Дику. — Я никогда в жизни до