Покаяние - Кристин Коваль

Мартина задумчиво смотрит на него.

– И женишься на Энджи.

Интересно, думает Джулиан, что ей известно. Он всегда считал, что держал отношения с Энджи в Нью-Йорке в тайне, но, может, Мартина догадалась или знала о них с самого начала. Может, ему давно стоило признаться. А может, она просто вспомнила их в старших классах.

Джулиан снова берет вилку и отправляет в рот очередной кусок.

16. Март 2017 г

На следующий день ей звонит Энджи, и Мартина уверена, что это по поводу переговоров о сделке со следствием, но это насчет Ливии. Ну конечно, думает Мартина. Конечно, Ливия решила умереть именно сейчас, в такое трудное для дочери время. Но Энджи, кажется, не расстроена.

– Честно говоря, это облегчение. Я знаю, звучит ужасно, но она уже давно перестала быть собой. Ты же знаешь, что такое Альцгеймер, – говорит она буднично.

– Да, – отвечает Мартина. – Это жестокая болезнь.

– Наверное, не стоило мне соглашаться на зонд для питания, – говорит Энджи. – Я бы на ее месте этого не хотела. Но я должна была делать то, чего хотела бы она, а она была упрямая как ослица.

Мартина, не споря, мычит в трубку.

– В общем, похороны в следующий вторник. Знаю, это звучит странно, но если ты вдруг хочешь прийти… Она… – Энджи запинается. – После смерти Дианы она злилась на тебя, но ведь раньше вы дружили.

– Да, – говорит Мартина, – но если говорить о том, чего бы Ливия хотела, то не уверена, что мне стоит приходить.

– Зависит от того, о какой версии моей матери мы говорим. Если о той, с которой ты дружила, то она бы хотела, чтобы ты пришла. Ты не обязана. Я просто подумала, вдруг ты захочешь.

В соседней комнате Джулиан шелестит документами и стучит по клавиатуре ноутбука, готовясь к переговорам с Гилом на следующей неделе. В четверг Джулиан летит в Нью-Йорк, чтобы провести уикенд с Маюми, а в понедельник возвращается в Лоджпол. Отличный предлог, чтобы не идти на похороны. Мартина уверена, что никакая версия Ливии не хотела бы, чтобы на ее похоронах был Джулиан: ни мертвая Ливия, ни Ливия с Альцгеймером, ни Ливия до гибели Дианы, ни Ливия после.

– Я приду, – наконец говорит Мартина, хотя предпочла бы не идти. Около церкви за углом есть детский комиссионный магазин, куда можно попробовать заскочить после похорон. Ее тайный запас игрушек уже достаточно большой, но, может, удастся найти вещи на зиму: шапочку или комбинезон для прогулок на холоде.

Весна в горах – время, когда матушка-природа до крайности непостоянна. Всякий раз, когда сугробы тают, обнаруживая лыжную палку или маску, зима, вновь врываясь поздней метелью, восстанавливает сугробы и надежды лыжников, а потом снова тает, превращаясь в грязевые потоки. Когда Мартина выгуливает Джека на кладбище, его желтоватая шерсть становится коричневой, и, вернувшись домой, ей приходится протирать ему лапы, чтобы он не оставлял повсюду следов.

Она до сих пор ощущает последствия инфаркта. Каждый день одеваться, подниматься и спускаться по лестнице, притворяться веселой, когда на самом деле она не в настроении, – все это теперь отнимает больше сил, чем в молодости. Ей приходится мириться с тем, что она постарела. Отчасти старение происходило постепенно: кожа покрывалась морщинами и сначала требовала больше увлажняющего крема, затем – другого крема, более дорогого, что спровоцировало у Мартины несвойственное ей желание вколоть ботокс; ухудшалось зрение, требуя все более сильных линз, и наконец она вынуждена была сообщить в Департамент по регистрации транспортных средств, что водит в очках; отдалялись члены семьи – либо потому, что были заняты своей жизнью, либо потому, что их жизнь кончалась. Эта последняя перемена – столкновение с тем, что близкие смертны, – была внезапной, а не постепенной, но кое-чему ее научила. Мартина больше не боится собственных проблем со здоровьем, потому что, как бы там ни было, быть старой и иметь проблемы со здоровьем лучше, чем умереть.

И еще одно: она думала, что хочет на пенсию, и таков был план до того, как возникло дело Норы, но теперь ей кажется, что она только и делает, что готовит для Джулиана, выгуливает Джека и вытирает ему лапы. И ходит на похороны, на которые ходить не хочет. Она скучает по работе. Скучает по режиму, по мыслительной деятельности. Скучает по значимости, которую работа придавала ее личности, и связанными с ней предлогами, которыми Мартина пользовалась в социальной жизни: «Не смогу прийти – нужно на работу» или «Не смогу прийти – нужно в суд».

Мартина думает, что́ будет говорить, когда процесс Норы закончится и ее будут спрашивать, чем она занимается. Что ей отвечать, когда она перестанет быть юристом? Хватит ли ответа: «Я бабушка»?

В церкви Святого Иоанна Крестителя собралось больше людей, чем на похоронах Нико, но только потому, что на его похороны никого не приглашали. Энджи и Дэвид сидят в первом ряду, два ряда за ними занимают семидесяти-восьмидесятилетние люди, в основном женщины – все оплакивают очередную ожидаемую смерть, но, пока не началась панихида, оживленно болтают и радуются, что в открытом гробу лежат не они. По другую сторону прохода тихо сидят несколько семейных пар, ровесников Энджи и Дэвида. Они ходят только на похороны родителей своих друзей; они еще не привыкли, чтобы их друзья умирали. Среди них – женщины, бывшие подруги Энджи, которые расхаживают в кроссовках неоновых цветов, пока Мартина крутится в офисном кресле, рассеянно думая о пенсии. Вероятно, пытаются компенсировать свое отсутствие на похоронах сына Энджи, посещая похороны ее матери.

Ливии было семьдесят восемь – не так уж много, но и не мало. Не так мало, чтобы ее смерть была трагедией, не чем иным, как ожидаемым событием. Большинство подруг Ливии старше Мартины, она знает их, но не слишком хорошо. Она сидит во втором ряду пожилых дам, с краю у прохода, чтобы выскользнуть из церкви, если понадобится. После смерти Сайруса Мартину неприятно поразило осознание, что у нее мало друзей. Она понимала, что мужчины умирают раньше, такова жизнь, но не ожидала, что муж умрет так рано, оставив ее дважды вдовой. А когда тебе семьдесят и ты живешь в таком маленьком городе, новых кавалеров попробуй найди. Ирония в том, что, беспокоясь о пенсии, Мартина в то же время гадает, было бы у нее больше друзей, если бы она не работала, а была домохозяйкой, как многие женщины ее поколения. Теперь она понимает, что нужно было находить время на друзей, но уже поздно. Пока дело Норы не сблизило их с Джулианом снова, вдовье