В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

– Со мной все в порядке. Поймай ее!

Я метнулся к вагону-ресторану, Джаспер прибежал следом. В ресторане было пусто.

– Куда, черт возьми, она подевалась?! – удивился Джаспер.

Из следующего вагона донесся звон разбитого стекла, свист ворвавшегося в поезд ветра прозвучал аккомпанементом. Мы выбежали в коридор и увидели дрожащие на ветру листья и осколки на ковре под ближайшим окном. Я высунул голову и успел заметить ногу Харриет, тут же исчезнувшую за краем крыши. Она поднялась по лестнице, вмонтированной в стену вагона. Я обернулся к Джасперу и показал на крышу. Ветер выл в ушах, как торнадо.

Хатч протиснулся в дверь, морщась от боли и баюкая поврежденное запястье. Он похлопал меня по плечу и протянул свой шокер. Сам подняться по лестнице он явно не мог. Я кивнул и показал в дальний конец вагона, где, по моим воспоминаниям, должна была висеть табличка «ДЛЯ ОСТАНОВКИ ПОЕЗДА ПОТЯНУТЬ ВНИЗ».

Я уже напрыгался по несущимся на полной скорости машинам выше всякой приемлемой нормы (которая в идеале должна, разумеется, стремиться к нулю), но, к своему личному разочарованию и сожалению каждого, кто захочет превратить эту книгу в малобюджетный фильм, во второй раз за день вылез из окна.

Адреналин заглушал боль в содранных до крови пальцах, и я быстро взобрался по лестнице. Наверху меня встретил такой ветер, что я едва заставил себя открыть глаза. Харриет казалась размытым пятном, хотя стояла на четвереньках всего лишь в метре от меня, выгнув спину, словно кошка. Ветер отбросил меня назад, ноги заскользили по гофрированной крыше. Вот почему Харриет так скорчилась – чтобы уменьшить парусность. Я упал на живот и пополз к ней.

Меня похлопали по ноге, и я оглянулся. Это Джаспер поднялся на крышу следом за мной. Я крепче сжал шокер, прижимая его к крыше, и подтянулся ближе к Харриет. Поезд словно бы и не думал тормозить. Сколько нужно времени, чтобы опустить рычаг? Аарон наверняка уже вызвал по радио машиниста. Но тысячу четыреста тонн в один миг не остановишь.

Неожиданно что-то ударило меня по запястью. Прищурившись, я различил в темном пятне сапог Харриет. Шокер откатился в сторону. Хотелось бы мне рассказать вам, как он замер в неустойчивом равновесии на краю крыши и я в последний момент успел схватить его, но, хотя в остросюжетных романах с обилием боевых сцен героям часто везет сверх всякой меры, в этой книге действует то, чего большинству других недостает, – законы физики. Шокер качнулся и упал вниз.

Я попытался поймать Харриет, но поймал лишь воздух. Глаза пообвыклись к ветру, и размытое пятно передо мной начало обретать форму. Похоже, она развернулась ко мне. И я все-таки разглядел, как Харриет замахнулась и вонзила острый край разбитой бутылки мне в плечо.

Кровь потекла в то же мгновение, причем очень сильно. Как будто мне в спину плеснули водой из ведра. Я хотел схватить ее, но не смог шевельнуть правой рукой. Я чувствовал, как сморщилась кожа вокруг раны, когда Харриет выдернула из нее бутылку. Видел, как она отползала. Вот и вся боевая сцена. У меня закружилась голова. Все, что мне оставалось, – это лежать неподвижно и надеяться, что меня не сдует ветром с поезда, прежде чем он остановится.

Я ощутил чью-то руку на плече, потом чье-то горячее дыхание возле уха. Джаспер склонился надо мной:

– Назовите меня моим именем. Моим настоящим именем.

Он двинулся дальше, к Харриет, широко развел руки, и она выронила бутылку. Не знаю, что он ей говорил. Она вытерла рукой лицо. Джаспер подполз еще ближе.

И обнял ее.

Они прижались друг к другу так крепко, что, наверное, слышали, как бьются их сердца. Словно солдат вернулся домой с войны. Харриет зарылась лицом в плечо Джаспера. Возможно, они на секунду забыли обо всем, что было вокруг: о ветре, крови, смерти, боли. Просто держали друг друга в объятиях.

А потом Джаспер перекатился вместе с ней через край крыши.

От кого: ECunninghamWrites221@gmail.com

Кому: <отредактировано> penguinrandomhouse.com.au

Тема: Эпилог

Привет, <отредактировано>!

Эпилог оказался нелегким делом в основном потому, что он еще не случился.

Я должен был рассказать о том, что произошло после кульминационной сцены, и это как раз просто. Не так уж много опаловых шахт осталось заполнить. Ройса арестовали за сокрытие факта изнасилования. Дугласа Парсонса, насколько я понимаю, оштрафовали за незаконное владение огнестрельным оружием. Лиза Фултон избежала обвинения в угоне автомобиля, но Хатч проворчал, что теперь она должна ему новый «лендкрузер». Учитывая то, что Брук официально признали наследницей Мактавиша (благодаря результатам анализа ДНК), я не сомневаюсь, что Хатч рассчитывает на последнюю модель. А Харриет и Джаспер… что тут сказать, они стали просто красными разводами на борту «Гана». Должно быть, ты уже видела фотографию в газетах.

Мейджорс более открыто заговорила о плагиате и теперь будет добиваться судебного разбирательства. Не могу это доказать, но, похоже, она собиралась разорвать договор о неразглашении, который подписала одновременно с Лизой. К тому же невозможно навредить репутации умершего, поэтому она может обвинять Мактавиша в чем угодно. Я также подозреваю, что она знала больше, чем старалась показать. Зачем еще она пригласила в поездку одновременно Мактавиша, Ройса и Лизу? Возможно, они планировали это вместе: отличная возможность раз и навсегда разоблачить оба преступления Мактавиша. Остальные гости были просто балластом. Вольфганга позвали, как объяснила мне Мейджорс, просто за послужной список, позволяющий выбить дополнительное финансирование, а меня, как выяснилось, вообще не приглашали. У Мейджорс нашлось свободное место, и она предложила его Джульетте, от которой хотела получить блёрб.

Ты наверняка считаешь, что я слишком жестко обошелся с Симоной. Мне плевать на ее рецензию с одной звездочкой! Честное слово, плевать! Но если бы она раньше рассказала мне о писателе-призраке, а не надеялась на то, что я решу эту загадку и книга получится более сложной, тогда Уайатт и Джаспер остались бы живы. Возможно, и Харриет тоже живой предстала бы перед судом. Впрочем, дело совсем не в той лжи, которую она наговорила мне в поезде, а в том, что между мной и Симоной появилась странная трещина, и мне кажется, что нам лучше прекратить профессиональные отношения.

А вот с самой концовкой есть проблемы.

Большинство книг, написанных от первого лица, имеет один важный недостаток: они воспринимаются так, будто все происходит в реальном времени. Поэтому читатели способны испытывать саспенс, когда, например, герой карабкается на крышу поезда, но по молчаливому согласию они не будут сочувствовать автору, который