Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Я бы тоже хотел взглянуть, начальник Люй.

Голос прозвучал мягко, но глава управления мгновенно изменился в лице. Его зрачки сузились, он оглянулся и посмотрел на вошедшего.

– Всем спасибо за работу!

– До завтра!

Цинь Чуань помахал коллегам на прощание и вышел из управления. Проливной дождь усугубил ситуацию на загруженных вечерних дорогах, и только спустя час стояния в пробках он наконец добрался до дома. Цинь Чуань забежал в подъезд, юркнул в лифт, поднялся на свой этаж и, выйдя из кабины, уткнулся взглядом в табличку с номером квартиры пятьсот двадцать семь. Его вдруг посетило дурное предчувствие. Он сделал глубокий вдох, заставил себя успокоиться, медленно повернул ключ в замочной скважине и со скрипом отворил дверь.

Последние лучи солнца пробивались сквозь тучи и очерчивали бледно-серыми тенями знакомую обстановку гостиной. На подлокотнике дивана лежало брошенное туда утром пальто, на обеденном столе стояла чашка с остывшим чаем. Золотая рыбка в прозрачной воде аквариума виляла хвостом, поблёскивая чешуёй.

Высокий стройный мужчина стоял спиной к входной двери и внимательно разглядывал висящий на холодильнике чёрно-белый женский портрет. Услышав шаги, он не обернулся.

– Ты забрал прядь волос Юэ Гуанпина и закопал её на могиле матери. Уверен, что она была бы этому рада?

Цинь Чуань медленно выдохнул, словно камень, лежавший на сердце больше десяти лет, вдруг исчез.

– Да. Думаю, да, – с улыбкой ответил он.

Цинь Чуань захлопнул дверь, снял пальто и, бросив его на диван, размял плечи. Под рубашкой захрустели суставы. Он вежливо поприветствовал:

– Впервые я услышал о тебе много лет назад, но не доводилось встретиться лично. Здравствуй, капитан Цзян.

Их встреча была до нелепого абсурдной, но всю иронию момента, равно как и смысл слов Цинь Чуаня, в полной мере могли оценить только они двое.

– Ты специально ездил на родину моей матери?

– Да, чтобы подтвердить одну догадку. К счастью, я знал, где Юэ Гуанпин жил тридцать лет назад. Сказать, на чём ты прокололся?

Цинь Чуань сделал пригласительный жест.

– Когда Фан Чжэнхун забрал у тебя бутылку из-под настойки, несколько капель попали ему на брюки, но на ткани не осталось следов аконитина. Другими словами, ты не собирался пить яд, а просто разыграл спектакль для старика. Всё прошло как по нотам: Янь Се после твоего напоминания принял настойку, Фан Чжэнхун в гневе помешал тебе выпить твою дозу. Оставалось выполнить всего лишь одно условие. – Цзян Тин сделал короткую паузу. – Ты отлично знаешь Фан Чжэнхуна и Янь Се и можешь предугадать их поведение в различных ситуациях. Как, например, год назад, когда ты отправил своему начальнику настойку от имени Янь Се в полной уверенности, что он её выпьет.

Цинь Чуань горько усмехнулся:

– Так и знал, что надо было идти до конца. Нельзя давать слабину в последний момент.

– Почему ты испугался? – Цзян Тин приподнял бровь. – Потому что смерть Юэ Гуанпина наглядно показала тебе, что аконитин убивает?

Цинь Чуань искренне рассмеялся и покачал головой.

– Нет, нет, это я знаю давно. Я просто подумал… как бы это сказать? Я ещё не завершил начатое, глупо рисковать жизнью в такой момент.

На его лице промелькнула тень сожаления. Он обошёл диван и хотел подойти ближе, но Цзян Тин его остановил:

– Ещё шаг, и я стреляю.

Цинь Чуань присмотрелся и заметил в полутьме пистолет.

– Ладно. – Он остановился и спросил: – Что ты хочешь узнать? Спрашивай, я расскажу.

– Когда ты связался с Королём пик?

Выбор глагола был не более чем проявлением вежливости: Цзян Тин мог без труда подобрать куда более грубое словцо.

– Он сам меня нашёл.

– Он?

– Да. Это случилось в начале первого курса. Если быть точным, на следующий день после появления в моей жизни Юэ Гуанпина в роли отца. – Цинь Чуань насмешливо пожал плечами. – Не ожидал, да?

Если это было правдой, то Цинь Чуань знал Короля пик уже больше десяти лет!

– Юэ Гуанпин познакомился с твоей матерью в деревне, куда его отправили в рамках национальной кампании?

– Типичная история. Образованный парень, сосланный в деревню, ищет утешения, а потом встаёт перед экзистенциальным выбором, возвращаться ли в город, уезжает и до конца жизни мучается угрызениями совести и сожалениями… Ничего особенного. Уж не знаю, когда Юэ Гуанпин проведал о моём существовании. Незадолго до выпускных экзаменов моя мать скоропостижно скончалась, и тут мне стали приходить деньги от анонимного благодетеля. Только после поступления в полицейскую академию я выяснил, что им был мой биологический отец. – Даже годы спустя Цинь Чуань вспоминал эту историю с усмешкой. – Наверное, Юэ Гуанпин специально ждал, когда я повзрослею. Думал, так будет легче справиться с эмоциями, но не учёл, что каждый его шаг отслеживали люди Короля пик. Оно и понятно: в то время он считался самым перспективным кандидатом на пост главы управления общественной безопасности Гунчжоу. Король пик не мог упустить такую лакомую цель. Он объявился на следующий день после того, как Юэ Гуанпин приходил ко мне в слезах, и спросил: «Знаешь, ради чего он бросил тебя и твою мать?»

Цзянь Тин сощурился и смерил Цинь Чуаня взглядом.

– Ты не похож на человека, которому можно легко промыть мозги.

– Ещё бы, – усмехнулся Цинь Чуань, – у меня были свои мотивы. Иначе почему я выбрал Цзяньнин, а не Гунчжоу?

Если бы он решил строить карьеру в Гунчжоу, Юэ Гуанпин, терзаясь чувством вины, наверняка так или иначе помог бы ему устроиться. Но Цинь Чуань поехал в Цзяньнин и начал с самых низов в статусе рядового стажёра в участке. Он получал ранения, кровью и потом зарабатывал себе репутацию и продвигался по служебной лестнице. Большинство заслуг по праву принадлежали ему.

– Он поставил во главу угла карьеру, и ты решил построить свою не хуже, чем у него.

Цинь Чуань не стал отрицать.

– Ты все эти годы работал с Королём пик? – спросил Цзян Тин.

– Вовсе нет. За четыре года, пока я учился в академии, Король пик ещё несколько раз выходил со мной на связь. Хотел, чтобы я поехал в Гунчжоу, заручился доверием Юэ Гуанпина, взял его под свой контроль и в один прекрасный день занял его место и уничтожил. Стоит признать, этот наркобарон обладает уникальным даром убеждения и харизмой – я почти повёлся. Но желание проявить себя пересилило всё, даже ненависть к биологическому отцу.

Цинь Чуань не объяснил, как именно хотел