Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

— Люси, я ее купил.

— Именно поэтому я знаю, что она дорогая.

Генри не стал спорить. Его ладонь вместо этого легла ей на спину, выше привычного места, между лопатками. После всего случившегося за эти дни, вопрос в этом прикосновении читался слишком хорошо, и Люси осталась на месте, почувствовав, как его пальцы чуть расслабились.

— Лоренцо.

Она перестала думать о его руке.

Лоренцо вошел в главный зал один. На фоне художников, коллекционеров и мужчин, считавших отсутствие носков допустимым дополнением к смокингу, он выглядел почти скучно: темный костюм, белая рубашка, никакого галстука. Он не искал их глазами, остановился у регистрационной стойки, перекинулся несколькими словами с женщиной из оргкомитета, взял каталог и направился вглубь зала так спокойно, словно действительно пришел исключительно ради искусства.

— Он знает, что мы здесь? — спросила Люси, проводив его взглядом.

— После утечки — предполагает.

— Я спрашиваю не это.

Генри понял и убрал ладонь с ее спины.

— Да. И мне тоже не нравится, насколько он спокоен.

Лоренцо тем временем остановился возле одной из работ и открыл каталог. Через несколько минут со стороны бокового прохода появился Артур вместе с директором выставки и женщиной из министерства. Тот же безупречный костюм, те же усы, та же приветливая чиновничья улыбка, которую Люси помнила еще по Саратоге. Он пожал кому-то руку, взял бокал и почти сразу оказался втянут в разговор с двумя художниками, тогда как Лоренцо находился метрах в пятнадцати и делал примерно то же самое среди людей Бьянки и знакомых Генри.

Сначала Люси не придала этому значения. Потом заметила, что они уже несколько раз оказывались почти рядом: Артур переходил от одной группы к другой, Лоренцо двигался навстречу, они оказывались почти рядом и снова расходились, ни разу не встретившись глазами. Ни кивка, ни короткой улыбки, ни того бессознательного движения, которым люди обычно отмечают знакомое лицо в комнате.

— Они знакомы, — сказала Люси, продолжая смотреть в зал.

Генри проследил за ее взглядом и напомнил, что пока это только предположение, но Люси качнула головой.

— Нет, они знакомы. Посмотри на них. У них общие деловые контакты, одни и те же люди вокруг, министерство, Бьянки, а они уже несколько раз прошли рядом и слишком старательно друг друга не заметили. Так не игнорируют незнакомцев. Незнакомцев просто не замечают. Я постоянно вижу это на объектах: если клиент говорит, что понятия не имеет, откуда на ковре кровь, он потом весь разговор почему-то очень аккуратно обходит именно это место.

Генри перевел взгляд с Артура на Лоренцо, и уголок его рта дрогнул.

— Иногда я забываю, насколько необычным способом работает ваш мозг, любовь моя.

— Зато я никогда не покупала глину за двести тысяч долларов.

— Двести сорок.

Люси повернулась к нему.

— Ты все-таки прочитал табличку?

— Мне стало любопытно.

Люси задержала на нем взгляд чуть дольше, чем собиралась, и первой отвернулась. Артур как раз переходил в соседний зал, где широкая полоса влажного грязно-красного пигмента уходила по полу под временную перегородку. Перед ней стояли предупреждающие таблички и коробка с бахилами, но Артур разговаривал с кем-то через плечо, не глядя под ноги, и наступил на самый край дорожки. На светлой подошве остался красноватый полумесяц.

Люси машинально отметила цвет и уже переключилась обратно на зал, когда в ухе раздался голос Стью:

— Лю, не поворачивайся. У служебного входа белый внедорожник. Трое мужчин в куртках федеральных агентов. Я их не вызывал.

Она спокойно взяла с подноса новый бокал, словно Макларен сообщил ей не больше, чем прогноз погоды. Генри уловил перемену в ее лице и чуть сместился ближе, закрывая ее от части зала.

— Что случилось?

Люси улыбнулась так, как положено женщине на дорогой выставке рядом с женихом.

— Похоже, современное искусство все-таки становится интереснее.

И как раз в этот момент Лоренцо закрыл каталог и направился к ним.

Он не торопился. По дороге остановился перед огромным белым полотном с единственной черной точкой в правом нижнем углу, прочитал табличку и некоторое время изучал работу с выражением человека, который действительно собирался понять, почему она стоит сто восемьдесят тысяч долларов. Люси уже успела выяснить и название — «Неизбежность № 4», — и цену, после чего черная точка начала казаться ей немного самодовольной.

Подойдя, он поздоровался с Генри и перевел взгляд на Люси.

— Рад видеть, что последние неприятности не повлияли на вашу светскую жизнь, мисс Спринг.

— У меня сгорел дом. Теперь мне особенно нравится смотреть на вещи, которые люди добровольно уничтожают за деньги.

Генри совершенно невозмутимо пояснил, что Люси в последнее время приобрела глубокий интерес к современному искусству, и Лоренцо даже посмотрел в сторону глиняной инсталляции, словно пытался определить, шутят они или действительно провели вечер за обсуждением строительных материалов.

Люси тем временем старалась не смотреть на Артура.

Он оставался справа, за плечом Лоренцо, и время от времени появлялся между людьми. Разговор свернул к Роттердаму. Не к Маттео, расследованию или сгоревшему дому Люси — к портам, задержкам и соглашениям, будто последние дни были всего лишь неудобным приложением к деловой переписке. Генри отвечал в той же манере, и Люси снова оказалась рядом с двумя мужчинами, которые умели обсуждать катастрофу так, словно речь шла о переносе заседания совета директоров.

Лоренцо осторожно заметил, что федеральное расследование неизбежно повлияет на часть планов Генри и, вероятно, на людей, вложившихся в новую структуру. Генри выслушал его спокойно, но ответил уже чуть холоднее: расследование, по его словам, особенно хорошо выявляет тех, кто начинает слишком рано интересоваться последствиями.

Улыбка Лоренцо не исчезла.

Люси сделала маленький глоток шампанского и подумала, что именно поэтому Эл запрещала оставлять Генри без присмотра.

В наушнике щелкнул Стью. Его голос звучал ровно, но из него исчезло привычное раздражение, а это Люси не понравилось гораздо сильнее, чем если бы он начал ругаться. Макларен попросил ничего не менять и продолжать разговор.

Люси не ответила. Так и было условлено: Стью видел их по камерам, она выходила на связь только при необходимости. Вместо этого она поправила клатч под рукой, позволив металлической застежке поймать свет, и продолжила слушать мужчин.

Когда речь снова зашла о структуре активов Моретти, Люси поймала себя на том, насколько хорошо их собеседник знает, кто вложился в новые компании, какие сделки должны были закрыться следующими и где именно расследование способно причинить максимальный ущерб. Раньше Люси, вероятно, пропустила бы половину этих деталей. Теперь они ложились одна к другой гораздо неприятнее.

Генри заметил то же самое.

— Вы удивительно хорошо