Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Люси вспомнила Роттердам. Пистолет, направленный ей в грудь. Маттео, повторяющий слова Генри: «Протокол «Лаванда», говоришь?» Тогда она понятия не имела, что означало это название. Теперь серебряный накопитель лежал в тридцати сантиметрах от ее руки.

— Он слышал тебя.

— Да. И понял достаточно. Я использовал «Лаванду» как угрозу против Моретти. Маттео не обязан был знать, что именно за ней стоит. Ему хватало понимания, что существует страховка, которой я дорожу и которую он не контролирует.

Люси уже складывала кусочки. После проваленных переговоров у Маттео оставалось несколько часов — достаточно, чтобы связаться с человеком, который когда-то работал на Моретти и, если их теория верна, все это время ждал, пока Генри закончит работу за него. Лоренцо и без Маттео знал Люси: прием у министра, Саратога, публичная помолвка. Искать особенно не требовалось. Маттео достаточно было сообщить ему одно слово и объяснить, насколько серьезно Генри им угрожал.

Эл щелкнула зажигалкой.

— Значит, он узнает про «Лаванду», приходит к моему дому, я ухожу с флешкой, а потом дом горит. Если это совпадение, я немедленно покупаю лотерейный билет.

Стью назвал это лишь теорией, на что Эл заметила, что именно поэтому они пока сидят в мастерской, а не избивают Лоренцо табуреткой. Уточнять, зачем ей понадобилось слово «пока», детектив благоразумно не стал и вместо этого подтянул ноутбук ближе, открыв ту часть архива, где Фрэнк собрал материалы по федеральному делу.

Здесь картинка сразу перестала быть понятной Люси: номера производств, запросы, внутренние отметки, даты передач между отделами. Стью читал их медленнее, чем Генри финансовые бумаги, несколько раз возвращался назад, сверял документы и постепенно перестал выглядеть человеком, которому просто не нравится увиденное. Теперь он выглядел человеком, который увидел зацепку.

— Вот это уже интересно.

Дело против Генри существовало давно, но двигалось странно. Отдельные материалы годами переходили между отделами, запросы зависали, производства закрывались и снова появлялись под другими номерами. Само по себе ничего удивительного — Люси за время знакомства со Стью успела понять, что федеральная бюрократия способна превратить даже покупку степлера в многолетнее расследование. Странным становилось другое. Чем ближе Генри подходил к завершению сделок с активами Моретти, тем чаще дело начинало подавать признаки жизни.

Стью развернул ноутбук и провел пальцем по нескольким датам. Свой запрос он отправил за неделю до Роттердама, но доступ получил именно в день сделки. Почти одновременно пошли проверки счетов, внутренние согласования и подготовка документов, которые до этого месяцами лежали без движения. Часть процессов запустили еще раньше, словно кто-то не ждал результата переговоров, а заранее знал, когда Генри их закончит и как.

Люси увидела дату сделки в Нидерландах и сразу вспомнила тот его звонок: «Сегодня утром мне открыли доступ к его делу». Тогда она спросила Стью, почему именно сегодня. Он не знал. Запрос был заблокирован, а потом кто-то просто решил его одобрить. Теперь рядом лежали документы Моретти, схема Лоренцо и вопрос, который пока не имел имени.

— Он не мог сделать это сам, — сказал Стью. — Можно знать людей Моретти, свести Генри с Бьянки, подготовить активы к продаже и ждать, пока он соберет их в одну структуру. Но двигать федеральное дело в нужные даты снаружи нельзя. Кто-то должен был придерживать его, когда сделки еще не закончены, и запустить, когда Сноу стал больше не нужен.

Саратога вернулась в памяти Люси другим эпизодом, точнее человеком — Артуром. После переговоров с Бьянки он подошел к ним с бокалом виски, поздравил с помолвкой и почти между делом спросил, как прошла встреча. Генри ничего не скрывал: синьоры подпишут бумаги в пятницу, если он закроет зеркальную сделку. Артур улыбнулся и пообещал передать хорошие новости в министерство. Тогда в этом не было ничего странного; теперь Люси впервые задумалась, кому именно предназначались эти новости. Одного разговора на скачках было мало для обвинения, но вполне хватало, чтобы перестать считать Артура случайным человеком рядом.

Люси спросила, кто в департаменте вообще мог провернуть подобное. Стью не ответил сразу: просмотрел еще несколько отметок, открыл старое согласование и только потом покачал головой. Одного детектива или одного отдела было недостаточно. Здесь требовался человек выше.

Картина сложилась.

Фрэнк снял очки и снова принялся протирать их рубашкой, Эл молча закурила новую сигарету, а Блэйз смотрел на схему так, словно уже составлял собственный список людей, с которыми собирался поговорить без участия федеральных властей. Джессика, до этого еще пытавшаяся следить за названиями компаний и номерами производств, окончательно бросила это занятие и потянулась к бутылке бурбона.

Люси осталась возле верстака.

Несколько часов назад ей казалось, что самое невозможное событие этого дня уже произошло, когда мертвая бабушка встала с заднего ряда на собственных поминках и раскритиковала фотографию. Теперь выяснялось, что пожар был лишь маленькой частью истории, начавшейся задолго до того, как Генри Сноу сделал первый звонок в «Криминальный блеск».

Лоренцо знал Моретти изнутри. Бьянки открыли Генри дорогу к их активам. Генри вложил деньги и собрал разрозненные порты в работающую систему. Маттео мог передать Лоренцо последнее недостающее звено — «Лаванду». А кто-то еще все это время сидел достаточно высоко, чтобы федеральное дело двигалось ровно тогда, когда требовалось.

Люси посмотрела на серебряную флешку и вдруг вспомнила, что Артур и на приеме в министерстве интересовался «партнерами» Генри. Эта мысль неприятно замкнула круг, только теперь Люси понимала, что круг был гораздо больше, чем они думали.

Рука Генри лежала рядом на краю верстака. Убийство никуда не исчезло, как и все, что она наговорила ему на кухне Джессики, и решать, кем для нее теперь был Генри Сноу, все еще предстояло. Но Эл была жива, Генри стоял рядом, и, когда его пальцы едва коснулись ее руки, Люси не отодвинулась.

Глава 39. План

Strangelove — ULTRA

Проблема с планом Люси заключалась в том, что Стью Макларен назвал его преступлением еще до того, как она закончила объяснять. Он сидел напротив нее в мастерской Фрэнка, листал распечатки с таким выражением, будто надеялся обнаружить между банковскими переводами хотя бы одну законную идею, и чем дольше Люси рассказывала, тем мрачнее становился. Когда она дошла до той части, где Лоренцо следовало ненавязчиво сообщить, что «Лаванда» пережила пожар или существует еще одна копия архива, Стью положил бумаги на стол.

— Нет. И прежде чем ты начнешь объяснять, что я не дослушал: я уже понял, к чему ты ведешь. Ты предлагаешь уведомить человека, который, возможно, пытался сжечь твой дом вместе